Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
В сердце грозы мы вошли уже на аэродинамике, сбросив скорость до каких-то пятисот верст в час. И то, слава Богу, иначе бы нам не уцелеть. Ведь едва только за обзорными экранами кабины начали плясать мощнейшие ветвистые молнии, как сразу же вышла из строя навигационная система, которая стала утверждать, что мы в точке, все координаты которой равны нулям, а также пропала местная связь с передовой базой, и спутниковая с Санкт-Петербургом. Автопилот всхлипнул в недоумении и отключился, а мне пришлось срочно хвататься за ручное управление и переходить в горизонтальный полет.
Сразу после этого гроза как-то странно быстро кончилась и я обнаружила, что лечу над бескрайней степью, покрытой высокими деревьями, без всяких признаков дорог, людей и прочих примет цивилизации. Как я ни надрывалась, вызывая хоть кого-нибудь, ответа не было, и в эфире стояла полная тишина. Наконец я увидела группу людей, гарцующих на лошадях и решила произвести посадку неподалеку от их лагеря, для того чтобы спросить, куда нас занесло и что тут, черт возьми, происходит.
Язык их был похож на древнегреческий, который я, по настоянию моей маменьки, учила еще в гимназии, и тогда я еще подумала, что могут делать греки, а особенно их женщины, где-нибудь в аргентинских пампасах. Иллюзии мои продлились очень недолго. Вместо того чтобы вступить с нами в цивилизованные переговоры, эти подлые сучки, ни слова не говоря, захлестнули нас с прапорщиком Пихоцким своими арканами, а потом связали по рукам и ногам. Так мы стали пленниками каких-то сумасшедших, и начали свой путь в неизвестность в компании безумных стерв, не отвечавших на наши вопросы и вообще не желавших с нами разговаривать.
Потом я много раз корила себя за беспечность и самонадеянность, что сунулась к незнакомым людям без прикрытия и надежно спрятанного оружия. Но тут дело, наверное, в том, что уже много лет никто не рисковал напасть на офицеров ВКС, не желая связываться с той вендеттой, которую наш император может объявить обидчикам своих людей. Пока не был установлен такой порядок, имперские «янычары» из десантно-штурмовых войск вырезали целые кланы и обращали в прах племена, вбивая в дикие головы понятие о том, что подданные Российской империи для них неприкосновенны.
