Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Помни, что вместе с людьми Серегина ты сила, способная свершить множество великих дел, а без них ты исчезающее малая величина, которую вихри грозных событий подхватят как пушинку и развеют в прах. Ты поняла меня, дочь моя?
– Поняла, Отче, – взмолилась я, дрожа всем телом; дыхание мое было хриплым и порывистым, – но ведь они из другого мира и совсем чужие для меня и всего, во что я верила с самого детства. Мы даже слов друг друга иногда не понимаем, не говоря уже о том, чтобы, как говорит капитан Серегин, разделить цели и задачи.
– Ты не права, дочь моя, – ответил мне тот же голос, – ты можешь и должна понять и полюбить их, потому что иначе, возможно, погибнешь ты, погибнут они, погибнет этот несчастный мир, а также множество других миров, среди которых и твой мир, единственный для тебя и неповторимый. На самом деле люди того мира не так уж сильно отличаются от твоих знакомых и друзей. Ты только присмотрись к ним внимательно и сама это увидишь. А теперь иди с Богом, дочь моя, делай, что должно и да свершится что суждено.
Анна Сергеевна Струмилина
Сразу, как только мадмуазель Волконская ушла на разговор с отцом Александром, Димка взял меня за рукав и потянул в другую сторону.
– Анна Сергеевна, Анна Сергеевна, – взволнованно зашептал он, – эта тетя Елизавета на самом деле совсем не то, чем она кажется, честное слово, совсем не то.
– А что же она тогда такое? – спросила я, – неужели переодетый дракон?
– Да нет! – мотнул головой Димка, – не дракон это точно, камень говорит, что у них совсем другие приметы.
– А может, она беременна? – сказала я наугад, – вот тебе и дополнительная внутренняя сущность. Ведь живот у женщины в таких случаях тоже начинает расти далеко не сразу.
– Нет, – ответил мальчик, – беременность тут совсем ни при чем.
– Так значит, – полуутвердительно-полувопросительно произнесла я, – внутри мадмуазель Волконской скрываются какие-то необычайные магические способности?
– Вот именно, Анна Сергеевна, – обрадовался Димка моей догадливости, – точнее и не скажешь.
