Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Короче, едва наша главная повариха Клавдия набухала нам большим половником свое гороховое варево, как тут же заколебался и заструился воздух над площадкой с костром, возле которого на стволе поваленного бурей дерева расселась вся наша братия, включая отца Александра и княжну Волконскую, тоже не отказавшуюся от нашего простого угощения, а даже, напротив, наворачивающую его с немалым аппетитом. Видимо, действительно голод не тетка, или угощение амазонок было скудным и еще более гадостным. У нас хоть порции от пуза, которые Клавдия швыряет в миски и котелки своим черпаком – ешь не хочу, и никому не отказывает в добавке.
У мадмуазель даже челюсть натурально отвисла, когда из этого марева сперва появился Гермесий со своими крылатыми сандалиями, широкополой шляпой и кадуцеем, а вслед за ним показалась и молодая на вид темноволосая женщина, одетая по местной моде в белоснежный хитон и аккуратные позолоченные сандалики. Гермесий учтиво подал ей руку, обводя нас при этом хитрым и победоносным взглядом.
Ввалившись на эту сторону, дама встала, элегантно положив на бедра свои красивые полные руки, и, покачиваясь, принялась внимательно изучать нашу компанию. Если получше приглядеться к ее хитону, то на белоснежной ткани с легкостью обнаруживались следы от обильных сегодняшних и вчерашних возлияний. Но тем не менее зрелище нельзя было назвать отталкивающим, поскольку женщина имела такой царственный вид, что поневоле вызывала нечто, схожее с благоговением.
Дама одарила всех приветливой улыбкой, кокетливым жестом склонив голову в знак благожелательности.
Чье-то смущенное покашливание прервало затянувшееся молчание, наполненное созерцанием блистательной гостьи, и вслед за этим по костровой площадке поползли шепотки с догадками.
– Вот, – вслух бесхитростно прокомментировал происходящее Зоркий Глаз, – пришел Гермесий и приволок с собой бабу, да еще и пьяную, как будто у нас своих баб не хватает.
