Автор
В безмолвном крике насилия, главный герой расправляет жирного хулигана с порога. Тишину прерывает лишь хруст костей и мягкий звук падения тела, словно в прихожей разыгрывается маленькая трагедия без единого звука.
Вскинул голову, отвечая упрямым взглядом. И у меня отлегло. Испуга в нем не было. Чистое сопротивление. Три недели даром не прошли.
– Меня покупать не надо, – голос ее был тихим, как всегда. Но отчетливо ершистым. – Я не продаюсь.
– Если бы я хотел купить себе женщину, я бы заплатил проститутке, заяц.
– Не впервой, да? – зеленые ведьминские глазищи сузились.
Ух ты ж, бля...
Я даже опешил. Не от обиды. Как она вообще меня обидеть может? Я охренел от осознания. Вот это номер. Дожил, получается?
Добился?
– И часто вы, Роман, такими услугами пользуетесь? – со злобной ехидцей поинтересовалась Света, не пытаясь даже вырваться из моих объятий.
Наоборот.
Даже плечи расправила. Грудь мне свою выставила и подбородок вздернула. Я наклонился к ней ближе. Почувствовал, как она напряжённо затаила дыхание. Сжала губки и ждала ответа.
Ждала.
Я это знал. Горячая. Злая. И живая.
– Заяц, ты меня ревнуешь?
– Конечно, нет! – фыркнула она.
– Да неужели? – меня тянуло к ее губам как магнитом.
– Не льстите себе, Роман! – он выронила сумку на пол, упираясь мне в грудь ладошками.
– А я не льщу, – выдохнул я ей в губы. – Это ты еще пока не поняла, что проиграла. А я – на финишной прямой, зайчик. И я хочу свой кубок!"
"Она впилась в меня ногтями.
Глава 25. Светлана
Больно!
Я хотела сделать ему больно. Хотя бы немножечко. Дать почувствовать, что чувствовала в эти три недели я.
Но как-то не получалось. Не успела просто, если честно.
Рома заткнул мне рот поцелуем. С такой силой и желанием, что я захлебнулась.
Как будто я – его.
Как будто Разумовский имел право на то, что делал сейчас. Мужские ладони обхватили талию в круг. Сжали, сдавили. Стиснули до покалывания между ребер. И впечатали меня в широкую грудь.
Живот скрутило от жара.
Это он меня своим кубком назвал? Я для него приз какой-то? А соревнуемся с кем?
Он целовал так, что хотелось потерять сознание. Так, будто три недели без меня не дышал.
Если бы не ревность.
Жгучая. Липкая. Тупая, как удар в живот от бывшего мужа.
Абсолютно нелогичная и ненормальная. Разве я имею право на нее? Ей было плевать, она жила во мне. Пускала корни.
Три недели, Рома!
Три недели ты не звонил. Не писал. Ничего. Как будто и не было нас, хотя ты постоянно твердил обратное. Как будто я сама себе всё придумала.
