Они обогнули кустарниками увитую аллею. Реймонд Уэст с улыбкой говорил: "Думаю, это то место, о котором мечтал Хорес." Величие и чудо перед глазами Биндлера потрясли до глубины души — словно мир вновь открывался перед ним.
"
"— Простите нас за вторжение, мисс Гриншо, — начал, приближаясь к ней, Реймонд Уэст. — Надеюсь, вы простите нас, узнав, что мой гость, мистер Хорее Биндлер (тот снял шляпу и поклонился), всерьез увлекается историей и… э… памятниками архитектуры.
Реймонд Уэст произнес это с той непринужденностью, которая сразу отличает модного писателя от простого смертного.
Мисс Гриншо оглянулась на громоздящееся за ее спиной фантастическое сооружение.
— Да, — просто согласилась она, — у нас действительно очень красивый дом. Дедушка построил его, когда меня еще и на свете не было.
— Уверен, мадам, это ему удалось, — учтиво сказал Хорее Биндлер.
— Мистер Биндлер известный литературный критик, — счел нужным сообщить Реймонд.
На мисс Гриншо это не произвело ни малейшего впечатления. Она спокойно продолжала:
— Для меня этот дом — воплощение дедушкиной мечты. Люди недалекие частенько советуют мне продать его и переехать в современную квартиру. Но что мне там делать? Это мой дом, и я здесь живу.
Мисс Гриншо задумчиво продолжала:
— Нас, сестер, трое было. Лора вышла замуж за помощника приходского священника. Папа не дал им ни пенса. Сказал, духовному лицу деньги ни к чему. Лора умерла родами. Ребенок тоже… Нетто сбежала с учителем верховой езды. Папа, конечно, тоже лишил ее наследства. Красивый был парень, этот Гарри Флетчер, но что толку? Не думаю, чтобы Нетто была с ним счастлива. Теперь и она умерла… Остался ее сын. Иногда он мне пишет, да только какой из него Гриншо? Я последняя в нашем роду.
Она гордо расправила плечи и поправила свою нелепую шляпу. Потом, неожиданно обернувшись, резко спросила:
— Да, миссис Крессуэлл, в чем дело?
Появившаяся из дома женщина была полной противоположностью мисс Гриншо. Ее пышные волосы пепельного цвета были тщательно подкрашены, завиты и уложены. Так, должно быть, прихорашивались в старину маркизы, отправляясь на костюмированный бал. У нее так же был прекрасно развитый бюст, а голос, когда она заговорила, оказался неожиданно глубоким, и дикция была прекрасная, и лишь едва заметные паузы перед наиболее труднопроизносимыми словами выдавали, что в детстве она картавила.
— Рыба, мадам, — коротко сказала она. — Я имею в виду треску. Ее так и не доставили. Я просила Альфреда, но он отказался.
Мисс Гриншо фыркнула.
— Отказался?
— Да, мадам. И в крайне нелюбезных выражениях.
