Он был зачинщиком этого похода, сам дал первый толчок, истолковав положение звезд как обещание победы и разгрома Куявии, но сам же, как никто другой, понимал, что подлинное могущество Куявии попросту скрыто, не лежит на поверхности, словно листья кувшинки на тихой глади болота.
Перво-наперво, Куявия намного, очень намного богаче Артании. Хотя в артанских горах есть и железная руда, и золото, даже серебряные рудники работают, не переставая, но лучшее оружие делается в Куявии, не говоря уже о ее в самом деле неприступных крепостях, несокрушимых стенах. Простые города и то окружены такими высокими и толстыми стенами, что никто не смог бы их взять, если бы сам народ не с гнильцой, из-за чего и все такие быстрые и легкие нынешние победы.
Кроме того, в Куявии народу впятеро, если не вдесятеро больше. Тут, правда, женщины не рожают по десять-двадцать детей, как в Артании, зато и не гибнут так массово, как артане, что не мыслят жизни без набегов, наскоков, боевых вылазок на земли Куявии, Славии, Вантита, без отправки множества кораблей на поиски земель и народов, которые можно завоевать, где можно подраться и выказать молодецкую удаль.
Что, если этот торговый народ, хитрый и жадный, все же как-то соберется и, видя настоящую гибель Куявии, даст отпор? Не ради чести, у них нет чести, а все ради той же выгоды, ведь при артанах им уже не жить в прежнем жульничестве, скотстве, а придется познать истинных богов и жить как надлежит! А как надлежит, знают только артане, истинные дети богов.
Придон, оставив войско на опытного Аснерда, с двумя сотнями героев снова выехал далеко вперед. И хотя опередил войско почти на сутки, впереди все то же зарево пожаров, дым, пепелища, дорога запружена погорельцами, что уже в безысходном горе даже не пытались убежать при виде страшных артан, а перли тупо и покорно, согнувшись под нехитрыми пожитками.
В стороне от дороги на кострах жарили мясо, варили в котлах похлебку. Много трупов, почти все раздетые донага, безголовые, а из голов на краю дороги были устроены устрашающего вида горки. Везде роятся жирные зеленые мухи, одинаково облепляют мертвых и спящих, забираются в ноздри, рот, пытаются протиснуться под веки, пока те не расклевали толстые ленивые вороны, отяжелевшие от сытной еды.
Справа от дороги явно было недавно большое село, сейчас там чернеют сложенные из крупных камней очаги. Ветер уже смел пепел, осталась выжженная спекшаяся земля. Еще уцелело громадное дерево, ветви обожжены, со всех сторон раскачиваются повешенные. Из многих торчат стрелы, кто-то упражнялся в стрельбе. Придон представил, как совсем недавно в тени этого дерева собиралась все деревня, вон земля как утоптана, здесь старики бурчали на молодежь, а те за их спинами перемигивались и строили им рожи.