Вяземайт был зол, даже гневен, издали накричал на кого-то, рыкнул на Придона, младшим волхвам, если такие поблизости есть, велел бегом возвращаться в воинский стан, а там развести огонь под большим котлом.
Придон поехал следом, но, когда прибыл к костру, Вяземайт уже бросал в кипящий котел травы, помешивал, прислушивался к аромату, снова бросал корешки и пучки листьев.
Оруженосец забрал коня Придона, появился Аснерд, хмыкнул, ушел. Придон спросил с надеждой:
Вяземайт отмахнулся:
– Неделю только понимать, как он возник!.. Нет, у меня нет времени.
Вяземайт сказал зло:
– Разве я не говорил, что проще клин клином? Что у нас магия не столь изощренная и сложная, как у куявов, но силы ей не занимать?
Огонь подсвечивал его лицо снизу, оно выглядело зловещим, словно у нечеловека. Под серой кожей вздулись и застыли тяжелые рифленые желваки. Глаза впились в незримую точку над котлом, пальцы стиснулись. Придону послышался далекий треск костей, жалобный вскрик, что тотчас оборвался.
Придон посмотрел по сторонам, туман оставался таким же плотным.
– Того, – огрызнулся Вяземайт. – Туман так просто не рассеивается…
– Разве магия не пропадает, если мага придушить?
– Так то магия, а это простой туман. Хоть и вызванный магом.
Он снова сделал движение пальцами, словно скручивал шею куренку. Придон явственно слышал легкий хруст и вскрик.
– Да… Не мешай, там есть и третий, надо нащупать.
Туман начал медленно редеть. Солнце выжигало остатки, не понимая, откуда взялись эти лохматые сырые клочья, Вяземайт наконец скрутил шею третьему куявскому магу. Суровое лицо прояснилось, словно на него упал солнечный луч и разгладил морщины.
Придон сказал восхищенно:
– Ты силен, как сто медведей. Куявские колдуны тебя наверняка страшатся, как огня.
– Огня? – удивился Вяземайт. – Нет, огня они страшатся мало. Но вот меня… гм… Ладно, это неважно. Я, пока ехал, слышал, как все войско говорит о твоем поединке с Дунаем.
– Говори правду. Не столько о поединке, сколько о ремне на его руках. Так?
– Так, – признался Вяземайт. – Ты хорошо подумал?
Прибежал оруженосец, в руках баклажка и небольшой кубок. Ноздри Придона дернулись сами по себе, запах плакун-травы напомнил, что за время сражения весь иссох, как выброшенная на берег рыба.
Он пил долго и жадно, наконец, возвращая опустевшую баклажку, спросил хрипло:
– Не знаю, – ответил Вяземайт откровенно. – Слишком уж хороший ход. Мудрый, далеко идущий. Как бы ни поступил Дунай, все ему во вред. А нам, понятно, на пользу. Чтоб такое придумать, надо очень долго к таким хитростям готовиться. А ты ж только песни составлял!.. Так что тебе это боги подсказали, не иначе. Ведь если Дунай нарушит слово, все артане вознегодуют и будут бить бесчестных куявов еще злее.