За одетыми в шкуры славами дружно ударяли в камень дороги растоптанными сапогами люди доблестного Вихряна, он первым принял бой с вторгнувшимися артанами, но сохранил почти всех воинов и отступил до самой столицы, сохранив отряд, выучку и дисциплину. Им кричали и бросали цветы: люди Вихряна все в доспехах, но их латы носят на себе косые следы от ударов артанских топоров, они почернели от огня, металлические шлемы с вмятинами, щиты в трещинах, но лица смелые, отважные, взгляды прямые.
Кто-то завел воинскую песнь, ее подхватили хриплыми пропитыми голосами. Головные отряды уже скрылись из виду, а из лагеря все еще выходили отставшие. Эти двигались нестройной массой. У них были самые побитые и почерневшие от огня латы, на худых телах болтались кольчуги, в которых зияли широкие дыры. Заросшие, грязные, от их немытых тел смрад поднялся по стенам до самого верха, и куявы зажимали носы и брезгливо ругали эту грязь, что столкнется с такой же грязью со стороны Артании. То и дело слышались призывы к богам, чтобы те даровали наемникам и артанам такое сражение, где те перебили бы друг друга, а последний чтоб удавился от тоски и одиночества.
Они уходили все, забрали даже больных, усадив их в телеги или на коней. Позади осталось разграбленное хозяйство Дуная, а уходящие на войну с артанами тащили с собой бурдюки с вином, окорока, колбасы, гнали крупный скот, тащили за собой упирающихся коз, сгибались под тяжестью мешков с хлебом. Последними шли толпы оборванной черни и наиболее опустившихся женщин, что решили покинуть негостеприимную к ним Куябу и связать судьбу с таким пестрым войском.
На стенах шептали им проклятия, именитые мужи уже разбрелись группками по два-три человека, переговаривались вполголоса. Щажард был с двумя слугами, посматривал и на уходящих навстречу врагу наемников, и на растерянных зрителей.
Слуги посматривали на своего господина, вздрагивали от скорбных, растерянных и полных ужаса голосов.
– По всей Куявии пожары, огонь до небес!
– Это артане мстят, что им там самим дали жару…
– Говорят, пала даже Шарукань?
– Шарукань никогда не возьмут, там неприступная крепость на горе. Артане обойдут ее и двинут дальше!
– А верно, что пал и Канив?
– Не пал, а его сдали!
– Да так, а за это артане никого не грабили, никого не убили. Даже все подати оставили прежними…
– Всеми богами клянусь!
– Да как это, чтобы артане и не грабили?
– А им хватает грабить тех, кто не покорился!
Щажард остановился в сторонке, посматривал украдкой, чтобы говоривший не заметил. Человек в запыленной одежде горячился, размахивал руками. Говорит слишком горячо, искренне.