Кони преодолевают такую воду с осторожностью, их пугает крупная рыба, что без страха крутится под ногами и щипает за ноги, пугает чистое каменистое дно, когда река должна быть тихой, медленной, вода теплой, а копыта должны погружаться в восхитительную смесь ила и мелкого песка.
Даже на равнине среди садов или вблизи дороги иногда торчали сложенные древними великанами камни: один на другом, а на самом верху, как шляпка гриба, самый огромный, обычно плоский. Под такими каменными столбами широкая тень, но ни один артанин не рискнул бы отдыхать в такой тени.
Куявы не обращали внимания на эти камни, даже не задумывались, что за силы их сотворили, это артане сразу заспорили, и чем больше таких каменных столбов встречали по дороге, тем больше появлялось предположений, начиная от того, что это дети великанов просто ставили камушек на камушек, а потом забыли и пошли играть в другие игры, до идеи, что это не камни вовсе, не камни…
На перекрестках дорог обычно располагался постоялый двор, корчма, подсобное хозяйство со своей хлебопекарней, кузницей, а то и оружейной мастерской. Сперва удавалось захватывать и хозяев, но потом слух о приближении артан опередил их войско, дальше все дома зияли пустыми окнами. Хозяева успевали захватить все ценное, артане злились и требовали, чтобы военачальники вели их быстрее.
Кроме постоялых дворов, попадались и небольшие храмы из черного гранита, чтобы путешественники могли принести жертву богам. На храмы артане внимания не обращали: камень не подожжешь, а сами куявские боги не страшны, ибо известно, что они всего лишь пыль под ногами могучих и грозных богов Артании.
Куявы, как зерновые муравьи, ухитрялись обрабатывать каждый удобный клочок земли: артане дивились ровным квадратикам, из которых одни оставались вспаханными, на других уже дружно поднялись зеленые стебельки, похожие на железную щетину. Не все крестьяне ушли заранее. Иногда удавалось увидеть, как на дальних полях копошатся фигурки. При виде войска они всякий раз пускались бежать, а за ними с веселыми воплями бросались в погоню молодые артане.
Однажды Аснерд резко осадил своего жеребца, а когда Придон пытался проскочить дальше, ухватил его коня за повод. Тот сдуру пытался проскочить, выдернуть повод, но едва не вывихнул шею: вырваться из руки Аснерда было то же самое, что свернуть гору.
Придон проследил за взглядом старого полководца. Впереди на высокой горе зловеще чернела массивная башня. Стена слегка поблескивала, словно башню сложили из угля или же облили смолой, а та застыла, укрыв от зубцов крыши до самого низа.