— Собственно, не знаю, что и говорить…
— Что значит, не знаешь? Что-то же тебя насторожило? — продолжал приставать Умар.
— Насторожило, — твердо подтвердил тот.
— А черт его знает! Как я могу передать свои ощущения на словах? — Он сделал паузу, наморщив лоб, потом вдруг спросил: — Вот ты был когда-нибудь в театре?
— Вроде бы и пьеса очень хорошая, и актеры классно играют, и ты иногда даже забываешь, что это действие не взаправду, а потом очнешься и стукаешь себя по лбу: это же театр, все понарошку! Понятно говорю?
— Хочешь сказать, что когда они уехали, то ты почувствовал, что перед тобой играли, так, что ли? — Умар все больше начинал убеждаться, что его командир попал в беду.
— Вот именно, — обрадовался тот, — играли. Вроде бы во все веришь, а когда они уехали, то осталось впечатление, что тебя провели, как мальчишку.
— В каком направлении они поехали?
— В том, которое я им и указал. — Он виновато замолк.
— Говори все, — строго потребовал Умар.
— Это может остаться между нами? — Парень понизил голос.
— Вернуться-то они вернулись, но я, как мне тогда казалось, любопытства ради, проследил за ними в бинокль…
— И что? — нетерпеливо спросил Умар, уже почувствовав, что и сам знает ответ.
— Вон, видишь тот пригорок? — указал рукой старший поста.
— Когда они доехали до него, я уже хотел прекратить слежку и даже стал смотреть в другую сторону и там-то…
— Увидел их машину? — полувопросительно договорил Умар за парня.
— Точно! Я даже глазам своим не поверил, подумал, не галлюцинация ли это от усталости: к тому времени мы почти сутки уже дежурили, присмотрелся — они! Помнится, я тогда еще подумал, что Мушмакаев напрасно держит такого водителя.
— А ты, случайно, не знаешь, кто дежурил в тот день в направлении, куда уехал «уазик»? — неожиданно поинтересовался Умар.
— Как не знать? Там мой приятель дежурил в тот день, Руслан его зовут. Мы с ним сдружились сразу же, как он только из Москвы приехал.
— Нет, чеченец. Только долго в Москве прожил, с родителями. А потом, узнав, что творится на родине, бросил родителей и встал в наши ряды. — О своем друге он рассказывал с такой гордостью, словно давал характеристику на представление его к ордену.
— А ты не можешь связать нас с ним? — спросил Умар и достал из кармана трубку сотового телефона.
— В том-то и дело, что не могу. — Парень явно переживал свою оплошность.
— Хочешь сказать, что он тоже пропал? — тут же предположил Умар.