Он вытащил фонарь и осветил его лицо.
— Умар? Это ты? — с удивлением воскликнул Савелий, сразу узнав парня, которого видел в окружении Мушмакаева. — Но почему ты здесь?
— Чтобы отбить… у вас своего… командира и… убить… тебя! — корчась от боли, делая паузы, со злостью выкрикивал тот, отплевываясь кровью: видно, пуля задела и легкие. В нем было столько ненависти, что даже в этом состоянии он попытался выдернуть из-за пояса пистолет.
— Не стоит это делать, — остановил его Савелий, больно перехватив его руку. — Кто вас послал?
— Пошел ты… Лучше… добей меня.
— Батюшки, наш знакомый, — удивился и подошедший Денис.
— Добей… меня! Слышишь! — прорычал Умар, не в силах больше бороться с болью.
— Ответишь — помогу, — решительно сказал Савелий.
— Верю. Ты… сможешь… передать привет… командиру? — Казалось, он вот-вот потеряет сознание.
— Передам, — пообещал Савелий.
— Ладно. — Умар сделал паузу, но не потому, что в чем-то еще сомневался, а чтобы прочистить горло от крови. — Нас послал… Велихов!
— Банкир из Москвы? — переспросил Савелий, неожиданно услышав эту фамилию.
— Да! Да! Ну что же ты? А-а-а! — Он буквально заревел от нестерпимой боли.
Савелий коротко ткнул пальцем в район сонной артерии, и Умар тут же облегченно вздохнул, его лицо разгладилось, и он даже успел бросить благодарный взгляд на своего убийцу, после чего испустил дух, и его голова мертво откинулась назад.
— Теперь ты понимаешь, почему мы должны довезти эту гниду до Москвы? — спросил Савелий, взглянув на Дениса.
— Я все давно понял, — ответил тот. — Ты что, ранен? — увидев кровь на щеке Савелия, обеспокоенно спросил Денис.
— О камень поцарапался, — отмахнулся Савелий.
— Как думаешь, они отстали?
— Понеся такие ощутимые потери, уверен, что да. Пошли к машине.
Не упоминая при проводнике имени, названного Умаром, они рассказали о происшедшем. Потом Савелий спросил Тагира:
— Как считаешь, выстрелы могут нам помешать?
— Они бы помешали, если попали бы в вас, — полушутливо ответил он,
— а так… — махнул рукой. — Кого сейчас удивишь выстрелами?
— Значит, Умар погиб? — с грустью спросил вдруг Мушмакаев, все время до того молчавший.
— Перед смертью привет просил тебе передать.
— Уколи разок, — попросил тот.
— Ну дай хоть нюхнуть.
— Ладно, дай ему дозу, Денис, только пусть заткнется! — разрешил Савелий.
Когда они пересекли границу Болгарии, Савелий решил, что пора совсем лишить Мушмакаева наркотиков, а чтобы облегчить мучения пленного, он сделал над ним несколько пассов руками и отключил сознание на несколько часов. Все же на всякий случай руки развязывать ему не стали.
Сколько пленник проспал, никто не заметил, пока тот неожиданно не заговорил в тот момент, когда Савелий позвонил Андрею Ростовскому.