Увидел меня, чемоданы выронил, сел с размаху на ступеньки и рот раскрыл. Я, честно говоря, тогда уже подзабыла о том, что мы с тобой над ним подшутили малость, говорю ему – плохо, что ли, стало? А он мне в ответ слабо так – помогите, запищал. Изыди, нечистая сила! Я уж хотела ему врезать за «нечистую силу», да смотрю – под ним лужа растекается. И запах такой нехороший. Потом он снова на меня посмотрел, лицо сморщил, губки у него посинели, он – трах – и в обморок. Я в квартиру вернулась, «Скорую» вызвала. Приехали санитары, забрали его.
– Так он жив? – расслабился Щукин.
– Наверное, – пожала плечами Танька. – Врачиха сказала – инсульт у него. Или инфаркт.
– Н-да, – Щукин тряхнул головой и рассмеялся. – Веселая история получилась. Ты как считаешь?
Танька снова равнодушно пожала плечами. Потом вдруг посерьезнела.
– Так ты что? – спросила она, подозрительно щурясь на Щукина. – Решил этот опыт повторить, что ли? Понравилось? Учти, у меня, кроме Пучкова, в соседях придурков больше нет.
– Да не о Пучкове речь, – начал было Щукин, но Танька его тотчас перебила:
– Или ты решил бизнес на широкую ногу поставить? Я тебе не проститутка какая-нибудь… То есть я хочу сказать, тех денег, которые ты мне тогда отстегнул, мне точно недостаточно.
– Да успокойся ты! – прикрикнул на нее Щукин. – Я еще ничего тебе не говорил.
– Пачему шум? – раздался в прихожей громкий мужской голос с гортанным кавказским акцентом, и Щукин умолк, изумленно глядя на совершенно обнаженного кавказца, выглянувшего из Танькиной спальни.
«Черт, – с досадой подумал Николай. – Не вовремя пришел. Теперь неизвестно, как Танька к моему предложению отнесется. Но коли она сразу о деньгах заговорила, то…»
– Пачему шум? – повторил кавказец, приняв задумчивость Щукина за испуг. – Нэ понял – пачему шумим?
– Ты кто такой? – обратил на него внимание Николай.
– Не слышу ответа на поставленный мною вопрос, – монотонно проговорил Щукин, будто кавказец не спросил его только что о том же.
– Мэня Исидор зовут, – представился кавказец и показался в полный рост.
– А меня – нет, – отреагировал Щукин.
– Шутышь? – догадался кавказец и горделиво подбоченился.
Николай бегло оглядел его – чудовищно раскачанные мышцы и почти звериный волосяной покров впечатление производили неслабое. На это-то впечатление кавказец, судя по всему, и рассчитывал, уперев руки в бока и неторопливо демонстрируя свое телосложение Щукину. Николай скосил глаза на Таньку.
