– Мне было восемь, но даже я поняла, что мама теряет связь с реальностью. Тогда я решила, что непременно стану воином, как отец, и буду защищать ее, раз он больше не может. Кто-то ведь должен?.. Вот так наивно и по-детски... Вдруг решила, что смогу кого-то защитить. А потом... ей стало как будто легче. Я только позже поняла, почему: у нее появилась надежда. Однажды я проснулась среди ночи от лая собак и криков людей и выбежала, в чем была, во двор. Возле склепа стояло много людей с факелами: наши слуги, мой дядя по отцу, его воины. А в склепе тем временем происходило что-то странное: там горели свечи, на полу сияли магические круги. А в центре лежало распластанное тело, обросшее плотью... Выглядело так, будто с него только что заживо содрали кожу. Там, в склепе, было очень много народу, все кричали – но в этом шуме мне тогда померещился голос отца. Пронзительный вопль. А потом тело в круге пошевелилось – и дальше я уже ничего не видела, потому что дядя оттащил меня в сторону... Его прислужники вытащили мать из склепа, а она билась у них в руках и кричала, все умоляла о чем-то и просила сжалиться...
У костра стало совсем тихо. Казалось, даже хворост перестал потрескивать. Никто не смотрел на Берту, но все слушали ее, затаив дыхание. И девушка продолжила:
– Дядя сказал, что мама не в себе и что она пыталась запретной магией воскресить отца. И что у нее мало что получилось, кроме как заставить его снова страдать и еще раз умереть. Он просил меня никому об этом не рассказывать, чтобы дело не дошло до инквизиции. Я поверила. К матери приставили сиделку и целителя, вот только с каждым днем ей становилось все хуже. Вскоре она уже никого не узнавала, и часами бродила потерянная по замку...
Рику хотелось ее обнять, но голос Берты оставался сдержанно ровным, поза – расслабленной, лицо не выражало эмоций, и он понимал, насколько неуместным будет такой жест. Этой девушке не нужна была опора. Она сама могла стать опорой кому угодно."
"– И однажды мама все-таки нашла дорогу к тому, кого искала в пустых коридорах. В тот вечер как раз выпал первый снег. Я помню распахнутое окно в башне, белый двор и темный силуэт на мостовой... Мой дядя приехал сразу же. И у него при себе оказались документы, подтверждающие, что отец якобы отказал мне в наследстве, оставив замок и земли своему брату. Единственное, что мне осталось – это фамильное копье, и то лишь потому, что оно едва не убило нового владельца замка, а меня приняло. Я никогда не поверю в подлинность тех документов.
