И коль свет в том бою был на стороне Алрика, так может, он и не Проклятый вовсе? Но говорить такое в голос опасались. Как и возникшую неведомо откуда сплетню, что якобы найденное тело первого советника императора было красным и уродливым, как у демона.
Той ночью в Совете будили древних, а в замке императора – рубили головы молодым стражникам, которые без должных предосторожностей доставили тело Микаэля. Император лично наблюдал за казнью, стискивая ладонью рукоять своего меча, но никакого облегчения созерцание десяти трупов так и не принесло.
Эйон узнал о случившемся уже в Море Призраков. Когда в небе вспыхнули два столпа света, оповещающие о поединке, он поднялся на палубу и пристально следил за их свечением до тех пор, пока вторая печать не погасла, и на небе не остался только вензель Алрика. И тогда Эйон одобрительно улыбнулся грустной улыбкой, кивнул своим мыслям. Да, все правильно. Кто же еще может быть истинным Альтарганом, если не Рик? И даже сейчас, держа на поясе нож, предназначенный вонзиться тому в спину, Эйон чувствовал гордость за друга.
Узкий длинный корабль скользил по темно-зеленым волнам, ветер трепал длинные волосы эльфа и тонкую одежду – а он все смотрел вверх...
Он бы хотел, чтобы это море стало бескрайним. Потому что когда придет час сойти на берег, друг превратится во врага.
И лишь один человек улыбнулся печати широкой улыбкой, как старому другу: это был Тано. Закованный в имперскую броню, он вместе с группой других воинов выдвинулся по какому-то особому заданию императора, на восток от Кордии, где сейчас бесновался Ингвар.
Глава 16. Стерегущие. Часть 1
Две толстые свечи из человеческого жира, расставленные у корней старого развесистого дуба, тускло теплились, вздрагивая от дыхания ночного ветра. Сухие ветви гиганта натужно поскрипывали, а живые сердито шелестели и иногда сбрасывали вниз запечатанные в коричневую кожуру желуди. Опустившись перед деревом на колени, Иса вытащила из своего мешка узкий длинный нож и красноклювку со связанными лапами — испуганная пичуга, вытянув шею, забила крыльями, затрепыхалась в ее руках.
Девушка бережно прижала птичку к груди, коснулась губами ее теплой, покрытой гладкими черными перьями спинке. Потом положила красноклювку наземь перед свечами и отрезала красноклювке голову. Приподняв тщедушную тушку за лапки одной рукой, Иса подставила ладонь под обрубок, собирая кровь. Потом вернула жертву под корни дуба и медленным, ласкающим движением размазала собранную кровь по шершавому стволу.
