– Как это? – не понял Бруно.
– Солнце! – с улыбкой пояснил Рик. – Все лицо за пару недель у тебя станет красно-коричневым, а след от бороды останется белым!
Бруно присвистнул.
– Я об этом даже не подумал!.. Ну уж нет, тогда лучше останусь, какой есть.
– Берта, а ты как насчет бороды?.. – спросил Рик.
Она широко улыбнулась.
– Ну уж нет, лично я поросль на лице заводить не стану даже ради прекрасных шадрианок…
Джабир в голос захохотал, Рик с улыбкой покачал головой.
Скука предлагала все новые и новые темы для разговора.
Вспомнились и желтоволосая ведьма, и Тано с Селиной. Потом Бруно заставил Джабира подробно описать бой со стерегущими – уж больно ему хотелось узнать побольше о своем новом питомце. Шадрианин принялся охотно описывать, как стерегущих боялись айры, и что несколько сущностей могли сливаться и образовывать единое целое. Боялись созданья только заклинаний аспекта света и нематериального, призванного оружия – все остальное не причиняло им никакого вреда.
На рассвете десятого дня отряд обнаружил сожженное поселение.
Сначала Рик взбесился, решив, что император начал в Игнисе ту же практику массовой кристаллизации, что и в старом Империуме на другом континенте. Но, подъехав ближе, он увидел следы начертаний чистоты вокруг пожарища, и понял, что зря горячился: деревня вымерла от болезни, и, чтобы предотвратить дальнейшее распространение заразы, жрецы или инквизиторы предали огню и тела умерших, и деревянные дома.
Клыкастый выругался и сплюнул в сторону.
– Опять погань какая-то… Небось, снова черная пляска, как во Фло.
– Поехали отсюда, – сказал Рик, поворачивая коня.
После той деревни им встретились еще две, предупредительно поднявшие на подъездах черные полотнища. Проехать мимо Рик не мог – в каждой из них пришлось потерять по полдня, совершая начертания.
До границы с Шадром оставалось все меньше, и все чаще стали попадаться маленькие военные крепости. Большинство из них стояли покинутыми: людей сейчас стягивали к морю, откуда ожидалась угроза нападения, но и границу с Шадром оставлять без присмотра было нельзя, поэтому сторожевые гарнизоны снимались с насиженных мест и направлялись или ближе к заставе в качестве подкрепления, или на побережье для усиления основных войск.
И лишь к полудню восемнадцатого дня пути отряд смог подобраться к границе.
Они выехали из густого лиственного леса, очутившись на искусственном обрыве. Солнце стояло в зените, выцветшие травы и листва казались грязными, прохладный ветер порывами дул в спину.
