Кони в дорогой упряжи, горделиво вскинув выразительные головы с маленькими ушами и горбатым профилем, игриво переступали с ноги на ногу, высоко поднимая колени, словно готовые в любое мгновение ринуться вперед — чистокровные шадрские скакуны. В складках черных одежд наездников золотом и серебром поблескивала отделка ножен. Приблизившись к незнакомцам, они стащили повязки вниз, обнажая смуглые скуластые лица и все спешились – это был добрый знак уважения, поскольку сидящий на лошади всадник смотрит на пешего сверху вниз.
Один из воинов, передав другому поводья, сделал несколько шагов вперед и, прижав правую руку к груди, но не склонив головы, громко поприветствовал странников:
— Да будет пустыня добра к путям вашим!
Рик ответил:
– И вам доброй дороги.
– Достославный и мудрейший хаким Гаяз, да будет век его долог, приветствует Великого Альтаргана Алрика в своих землях, – заявил воин, безошибочно глядя в упор на Рика и вынимая из рукава маленькую золоченую тубу с письмом. – и приглашает его в свой летний дворец.
Он протянул тубу, но не Рику напрямую, а стоявшему рядом с ним Ноксу. Рыцарь, не сводя глаз с посыльного, вскрыл ее, вынул свиток и, развернув, подал Рику.
Тот пробежал глазами письмо. Каллиграфические росчерки складывались в орнамент, больше похожий на красивый рисунок, чем текст. Но языком он владел достаточно хорошо, чтобы не запутаться в дополнительных вензелях. Дочитав до последней строчки, он спросил:
– Мудрейший хагим Гаяз, да будет прославлено его имя, говорит, что у тебя есть еще кое-что для меня.
Воин кивнул, вынул из другого рукава вторую тубу и точно так же передал Ноксу.
Вытащив из нее мягкий пожелтевший пергамент, Нокс удивленно приподнял брови — и протянул свиток Рику.
— Что это? -- не удержался от вопроса Бруно.
Рик, изучая пергамент, тихо проговорил:
– Доказательство того, что все ритуалы для вызволения меня из пустоты проводились по распоряжению хакима Гаяза. Только самая последняя часть была проведена без его участия, потому что свиток был похищен.
Когда появилась печать моей победы в судебной поединке, он понял, что я все-таки воскрешен, и отправил много отрядов ближе к границе в надежде на встречу. Хаким Гаяз приносит свои извинения за те неудобства, что пришлось претерпеть Альтаргану Алрику из-за нерасторопности его людей, и в подтверждение своих добрых намерений передает страницу из писаний Сафира Белоглазого, – и уже громко ответил посланнику.
