– Ты спрашиваешь, войду ли я в подземелье, чтобы добраться до своего древнего врага? – проговорил Рик, уставившись залитыми тьмой глазами в пещеру, уводящую в кромешную мглу, словно пытаясь разглядеть Элгора, скрытого где-то там. – Я отвечу тебе, хаким Гаяз. Я войду туда. Любой ценой. И нет такой силы, что могла бы мне помешать!
Это было истинной правдой.
Он прекрасно понимал, что слова «Шадр будет вечным твоим должником» вовсе не означают, что в награду он получит многочисленное войско или поддержку. Но сейчас даже это не имело значения! Если здесь и сейчас он сможет уничтожить того, кто должен был умереть много столетий назад, то поход в Шадр уже увенчался успехом!
Элгор умрет.
Он больше никогда не коснется чужих снов, не проникнет ни в чье сознание, и уж точно не обретет свободы, вырвавшись из этой пещеры!
Тонкая улыбка коснулась губ хакима Гаяза.
– Да будет так, – выдохнул тот, принимая обещание Рика."
"Мгновение – и он шагнул в тень. Эхо пронеслось по подземелью – это закрывались все двери, которые только что собственными руками открывал перед своим гостем хаким.
Рик вздрогнул, обернулся, – и увидел за спиной крепко запертые железные двери, вспыхивающие нестерпимо яркой печатью защиты и рунами, значения которых он не знал.
Решетка на входе в пещеру со скрипом подалась вверх.
Эпилог
Ветер.
Когда силы оставляли Элгора, именно ветер будил его своими прикосновениями. Он прилетал со стороны пролома, свистел в щелях скалы, дышал живыми запахами.
Пустыня питалась им, как кукольница питается своей жертвой.
Она убивала его — ежедневно, ежечасно, но так медленно, что могучая сила, живущая в истерзанном теле, успевала восстановиться. Как если бы каждый день с него сдирали кожу. Или растягивали на дыбе, разрывая суставы и мышцы.
Иногда ему казалось, что наконец-то предел достигнут. Но предела не было...
Ахъяты заточили Элгора в полуформе – новое, человеческое тело не хотело подчиняться его воле и духу после воскрешения. Он так и остался в человеческом облике, и только огромные крылья, разорвав кожу на спине, смогли вырваться наружу.
Его так и приковали к скале — с распахнутыми крыльями. Не человек, и не демон. Каждый гвоздь он ощущал в нежной перепонке крыла, как человек ощущал бы раскаленную иглу под ногтем. Десятки гвоздей в каждом крыле. Руки и ноги – в зачарованных цепях. На шее – ошейник, как на собаке.
Элгор давно не считал время. Все дни и годы слились для него в один нескончаемый миг...
До этого самого дня.
