Командиру ОГВ(С) ... Ввиду резкого ухудшения обстановки в СКР и бездействии действующих сил по контролю НВФ рекомендуется создать специализированную внештатную структуру с усиленными полномочиями. Описанный проект внезапно обретает небывалую остроту и дьявольскую тягачность в условиях борьбы с неугнетаемыми террористами....
Ну что, Костя, меняться будем?
– А то! Зачем приехали-то?
– Ну, молодец, Костя. Слушай меня, Костя…
По-русски говорит правильно, с небольшим акцентом. Настроен нормально. Психопатом не выглядит. Напротив – симпатичный такой тип. Только лобик подкачал. Узколобый тип, линия волосяного покрова чуть ли не над бровями начинается. И глаза пустые. В общем, просто глуповатый малый, но спокойный и вполне на вид миролюбивый. Начальник райотдела запулил мне дезу? Смысла не вижу – мы, конечно, враги по определению, но в настоящий момент вроде как в одной упряжке.
– Посмотри туда…
Посмотрел. Две дамы и солдат в «уазике», «уазик» в пятнадцати метрах от места нашего стояния, на краю небольшой лужайки, двери раскрыты. С нашего берега машину не видно, кустарник заслоняет. Рядом с «уазиком» трое: двое с автоматами, один с «ПК», стволы нацелены на пленных. Выглядят хлопцы вполне военно – сразу видно, что у брата одолжил. Чуть позади – джип. За джипом торчат ещё двое: какой-то мелкий тип в маске, судя по всему, подросток, и округлый рыхловатый мужлан в «гражданке» и тюбетейке, на вид вполне миролюбивый и добрый.
Прапорщицы – женщины до тридцати, выглядят на все шестьдесят. Лохмотья обмундирования, опухшие лица, места живого нет. Я не закипаю, нет, – знаем мы, что такое плен, и не понаслышке.
– Тебе всё понятно, Костя?
Мне всё понятно, условия простые. Носилки есть? Пленные ходячие? Есть. Ходячие. Как-то недосуг было по ногам стрелять. Хорошо. Я стою здесь – гарант. Двое пленных берут один труп на носилках и тащат сюда.
