Оказывается, она и не думала смотреть ему в спину! Отвернулась, раскрыла зеркальце и занялась лицом – уже успела причесаться, заколоть волосы, напудрить носик. Вот вам и многозначительное молчание!
Рассердившись на собственную глупость, Фандорин передал японке поводья и твердо сказал:
– Все, сударыня. Лошадь совершенно успокоилась. Можете ехать дальше, только потише и не выпускайте поводьев.
Он приподнял шляпу, каким-то чудом удержавшуюся на голове, и хотел откланяться, но заколебался – вежливо ли уйти, не представившись. С другой стороны, не велика ли честь – представляться распутной женщине, будто светской даме? Возобладала учтивость.
– П-простите, я забыл назваться. Я…
Она остановила его движением руки:
– Не нужно. Имя мне скажет очень мало. А главное я увижу и без имени.
Посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, нежные губы беззвучно зашевелились.
– И что же вы видите? – поневоле улыбнулся Фандорин.
– Пока немногое. Вас любит удача и любят вещи, но не любит судьба. Вы прожили на свете двадцать два года, но на самом деле вы старше. И это неудивительно: вы часто бывали на дюйм от смерти, потеряли половину сердца, а от этого быстро стареют… Ну что ж. Еще раз: спасибо, сэр. И прощайте.
Услышав про половину сердца, Эраст Петрович вздрогнул. Дама же тряхнула поводьями, пронзительно крикнула «Еси, икоо!» и пустила кобылу рысью – очень резвой, несмотря на предостережение.
Лошадь по имени Наоми послушно бежала, мерно прядая острыми белыми ушами. Подковы выстукивали по мостовой веселую серебряную дробь.
В тот день он видел ее еще раз. Ничего удивительного, Йокогама – маленький город.
Вечером Эраст Петрович возвращался в консульство по Мэйн-стрит после совещания с сержантом и инспектором и видел, как мимо в открытом бруэме проехали огненноволосый Булкокс и его наложница. Англичанин был в чем-то малиновом (Фандорин на него едва взглянул); его спутница – в черном облегающем платье, шляпе со страусовым пером, невесомая вуаль не закрывала лица, а лишь словно окутывала черты легкой дымкой.
Титулярный советник слегка поклонился, постаравшись, чтобы движение не выражало ничего кроме самой обыкновенной учтивости. О-Юми на поклон не ответила, но посмотрела долгим и странным взглядом, в смысл которого Эраст Петрович потом долго пытался вникнуть. Что-то ищущее, немного тревожное? Пожалуй, так: она будто пыталась рассмотреть в его лице нечто сокрытое, одновременно надеясь и страшась это «нечто» обнаружить.
С немалым трудом он заставил себя выбросить пустое из головы и вернуться мыслями к существенному.
В следующий раз они встретились назавтра, после полудня.
Из Токио в муниципальную полицию приехал капитан-лейтенант Бухарцев – узнать, как продвигается расследование.