– Я не владею Ее языком в совершенстве. Откуда мне знать, каким способом пожелает Она объявить своему избраннику или избраннице о взаимности? Но этот способ прямого общения с роком представляется мне неоспоримым. Он похож на тот, при помощи которого древние выпытывали у оракула волю Морты, богини смерти.
Такой ответ Львицу, кажется, совершенно удовлетворил, и она с видом превосходства отошла от стола.
– Каждый из вас получит равный шанс, – продолжил Просперо. – Тот, кто чувствует себя готовым, кто достаточно крепок духом, может попытать счастья уже сегодня. Кому повезет, у кого после броска шарик попадет на знак мертвой головы, тот и есть избранник.
– А если все попытают счастья, и никому не повезет? Так и будем крутить колесо ночь напролет?
– Да, вероятность успеха невелика, – согласился Просперо. – Один шанс из тридцати восьми. Если никому не повезет, стало быть, Смерть еще не сделала свой выбор. Игра продолжится в следующий раз. Согласны?
Первым откликнулся Калибан:
– Превосходная идея, Учитель! По крайней мере всё будет честно, без любимчиков. Эта ваша Офелия меня терпеть не могла. С ее сеансами я дожидался бы своей очереди до скончания века! А между прочим, кое-кому из тех, кто пришел позже меня, уже удалось сорвать куш. Теперь всё будет по-честному. Фортуна, ее не обдуришь! Только зря вы не позволяете бросать жребий несколько раз, до результата.
– Будет так, как я сказал, – сурово оборвал его Дож. – Смерть – не та невеста, которую тащут к алтарю силой.
– Но бросать шарик может только тот, кто, так сказать, нравственно созрел? Участие в игре не является обязательным? – тихо спросил Критон и, когда Дож кивнул, сразу же успокоенно заявил. – В самом деле, эти спиритические завывания порядком надоели. С рулеткой быстрей, и сомнений никаких.
– По-моему, затея с азартной игрой вульгарна, – пожал плечами Гдлевский. – Смерть – не крупье в белой манишке. Ее Знаки должны быть поэтичней и возвышенней. Но можно и шарик по кругу погонять, пощекотать себе нервы. Отчего нет?
Лорелея горячо воскликнула:
– Вы правы, светоносный мальчик! Эта затея принижает величие Смерти. Но вы не учитываете одного: Смерти чужд снобизм, и с каждым, кто в нее влюблен, Она беседует на доступном поклоннику языке. Пусть крутят свое колесико, нам-то с вами что за дело?
Коломбина заметила, что Калибан, завидовавший обоим поэтическим небожителям и ревновавший их к Дожу, весь скривился от этих слов.