– Да вы, батюшка, с этим и без меня хорошо справляетесь! Сегодня одному царю крест целуете, завтра другому, то поляков зовете, то шведов. Даром что третий Рим!
– Ко мне надобно обращаться не «батюшка», а «владыко», – наставительно произнес явно обескураженный моим напором Исидор. – Кто ты такой, чтобы судить нас? Разгневали мы, видно, господа нашего, что послал он смуту на Русь святую. Сколь годов длится смута, отчаяние владеет умами, и нетверд народ в вере.
– Ничего, недолго осталось, – ответил я ему. – Вот выгонят ополченцы поляков из Москвы – выберете себе нового царя, ну и заживете по-старому. Не сразу, конечно, но заживете.
– Откуда знаешь сие?
– Откуда, откуда, от… знаю, короче! И знаю, что на господа ты, владыко, напраслину возводишь, не он виноват в ваших бедах, а вы сами.
– И кого на престол выберут, уж не королевича ли Карла?
– Да куда там! Оно, может, и неплохо было бы, да вам же «природного государя» подавай! Вот и выберете себе на голову…
– Чего говорить? Кого царем выберете? Мишу Романова, кого же еще!
– Сына Федора Никитича? – задумчиво протянул митрополит. – Он царю Федору Иоанновичу племянник…
– Во-во, а батюшка его патриарх Тушинский патриархом всея Руси станет, то-то заживете!
– Патриархом? Однако! А как к тому свейский король отнесется?
– Как – не знаю, врать не буду, но одно скажу тебе, владыко: король Густав Адольф был бы рад видеть московским царем своего брата. Однако если московским царем не будет избран король Сигизмунд или его сын, он будет рад ничуть не меньше. Так что кого бы вы ни выбрали, король Густав Адольф его признает, ибо добрые отношения между Русью и Швецией выгодны обоим государствам.
– А вернет ли он Новгород, если…
– Все в руце божией, ваше преосвященство!
Вечером ко мне подошел Клим.
– Ваше королевское высочество, – торопливо зашептал он мне на ухо. – Неспокойно в рейтарской роте.
– Да кто-то воду мутит, подзуживает их уйти к Ляпунову поляков бить.
– Ну а что, дело хорошее. А кто собирается, неужто все?
– Да хотят-то все, только некоторые опасаются. Оне ведь крест целовали вам на службу. Анисим со стрельцами и казаки на том бы не стали, но Аникита говорит, уйти так бесчестие будет. И рейтары, что из дворян и детей боярских, с ним согласны.
– Эва как! А ты откуда знаешь, неужто с собой звали?
– Да нет, ваше высочество, отрезанный я ломоть, подслушал ненароком.
– Понятно, ну да утро вечера мудренее, вели назавтра с утра лошадей седлать всем конным. И то сказать – застоялись люди без дела, вот и лезет в голову всякое неподобное. Да пусть припасов с собой возьмут, хоть на неделю.
– Будет исполнено, ваше высочество. Осмелюсь спросить: в набег пойдем или как?
Наутро вся моя конная рать двинулась из Новгорода.