Бог знает, каких сил мне это стоит, и как я страдаю в разлуке…» И таким вот высоким штилем на три страницы, а в конце сей эпистолы я пишу, что ко мне попала часть архива перновского каштеляна, и документы эти могут быть крайне важны, ибо изобличают заговор. И об этом заговоре надобно знать королю.
Насколько я успел изучить свою благоверную, она обладает недюжинной энергией и поистине бульдожьей хваткой, так что этого дела на тормозах не спустят. Шведская принцесса ждет от меня ребенка, и его будущее положение напрямую зависит от моего. Мы с ней не просто семья, мы – союзники.
Королю Густаву Адольфу я тоже шлю красочное описание своих побед и сожаление, что нехватка сил помешала превратить их в триумф, но о заговоре ни слова. Почему я не написал королю напрямую? Просто я знал, что в его отсутствие корреспонденцию читает канцлер Оксеншерна, а мой старый приятель Аксель вполне может быть во всем этом замешан.
Оставалась еще одна проблема: как и кто доставит это послание в Швецию? Через Новгород не хотелось – вряд ли Горн или Делагарди посмеют прочитать мою почту, но исключать этого было нельзя. Поэтому послание и обоз с кое-какими ценностями отправится в Нарву. А вот кто будет посланником? По-хорошему, надо было послать Болека. Парень совсем почернел от несчастной любви, а тут, глядишь, развеялся бы. Но с другой стороны, еще ляпнет, где не надо, о своей несчастной доле и кого именно предпочла ему одна бессердечная панна. Нет, такой хоккей нам не нужен! Так что поехал Клим – мужик он тертый, и Катарина его знает.
Пока я строил козни Эверту Горну и его возможным покровителям, Кароль фон Гершов со своими драгунами, рыскал по окрестностям, вылавливая разрозненные остатки польского войска. Их, впрочем, было не так уж и много, поскольку основная часть шляхтичей, уцелевших в сражении, поспешила убраться подобру-поздорову. Но несколько особо упертых осталось – вот им Лелик и объяснял всю пагубность подобного поведения.
Примерно через две недели после победы я наконец отправился во главе довольно большого отряда в сторону Пскова. Лед был еще довольно крепок, и мы без происшествий перебрались через Чудское озеро. Шли, что называется, с бережением, осторожно. Когда останавливались на дневку, выставляли секреты. Когда шли, вперед высылали разведку. И получилось так, что наше прибытие под Псков оказалось сюрпризом для всех, и прежде всего для Горна.
Вообще надо сказать, что атака такого города, как Псков, была авантюрой с самого начала. У Горна не было ни достаточных сил, ни артиллерии для штурма или планомерной осады. Очевидно, он рассчитывал, что псковичи, заключившие союз со мною, пустят и его. Кто знает, может, так и случилось бы, не твори его солдаты по пути всяческих бесчинств.