Как узнают поляки, какие бравые вояки на них идут, того и гляди разбегутся кто куда, – усмехнулся я в ответ.
– Эх, князь, и не совестно тебе смеяться над нами. На последние гроши земля Русская собрала воев, а ты зубы скалишь.
– Господь с тобой, Кузьма, не смеюсь я. И в войске вашем не сомневаюсь, а твердо знаю, что побьете вы ляхов. Крови, правда, прольем много – и своей, и чужой.
– А иначе нельзя! – посерьезнел Минин.
– Нельзя, – согласился я.
– Но ведь с нами ты, светлый князь, – вновь улыбнулся мой собеседник, – а ты, говорят, удачлив.
– Вы бы и без меня справились, однако я что-нибудь придумаю. Уж будь уверен, Кузьма, я постараюсь.
Лето было в разгаре, когда мы подошли к разоренной Москве. Ничто не напоминало будущего мегаполиса в этих дымящихся развалинах. Местные жители давно бежали из разоренного города. Жилища их большей частью сгорели в пожарах, а то, что пощадил огонь, пошло на строительство многочисленных острожков. Поляки держали оборону в Кремле и Китай-городе, а с запада им на выручку шел Ходкевич. Уж не знаю, где литовский гетман добыл припасы взамен погибших в огне, но он справился.
Основные силы ополчения остановились у Троице-Сергиевой лавры, где их торжественным колокольным звоном встречал архимандрит Дионисий. Потом был торжественный молебен, где все войско истово молилось о даровании победы. Наши передовые отряды в это время уже вступали в столицу. Одним из таких отрядов стал мой бывший рейтарский регимент во главе с Вельяминовым. Так уж случилось, но я вызвался идти вместе с ними. Трудно сказать, какая нелегкая понесла меня вперед, но долгий поход мне наскучил, и шило в известном месте в который раз не давало покоя своему обладателю. Соблюдая известную осторожность, мы продвигались меж развалин некогда цветущего города. Среди нас было немало бывших жителей стольного града, а также людей, бывавших в Москве прежде. Не раз они, узнавая среди развалин дорогие им прежде места, угрюмо стискивали зубы и сжимали рукояти сабель.
– Княже, – привлек мое внимание Аникита, – дозволь с тобой переговорить.
Я обернулся к нему и увидел, что он стоит рядом со своим закадычным дружком Анисимом, и оба испытующе смотрят на меня. Пожав плечами, я двинулся к ним, а за мною тронул коня мой верный Казимир.
– Наедине, герцог-батюшка, – подал голос Анисим.
Я, оглянувшись на Казика, извиняюще улыбнулся и попросил:
– Казимир, дружище, осмотрись тут кругом, а то на этих рейтар нет никакой надежды.
Тот в ответ понимающе кивнул и, дав коню шенкелей, ускакал.
– Ну, говорите, чего удумали? – спросил я у них.
Аникита с Анисимом помялись, посмотрели друг на друга по несколько раз, но, видно, никак не могли решиться.
– Да что вы мнетесь, ровно девка перед сеновалом? – не выдержал я.