Дело в том, что беглая монашка показалась мне чрезвычайно красивой. Умом я понимал, что вижу перед собой обычную девушку, на которую в иной ситуации, возможно, не обратил бы ни малейшего внимания, но, глядя на нее, я ощутил, что сердце забилось быстрее. Каждый жест казался полным неизъяснимой прелести, глаза невозможно лучистыми, а волосы волнующими. Мой восторженный взгляд, очевидно, не остался незамеченным, и девушка, прекратив есть, с явной опаской посмотрела в мою сторону.
– Ничего, смотрю просто. Ты сыта? Тогда рассказывай, что за дело у тебя, может, помогу чем.
– Ничем ты не поможешь мне, иноземец. Грех на мне, есть у меня ребенок, которого я не видела давно. Не хочу в затвор уходить, пока не увижу его хоть раз.
– Нет, не довелось мне быть мужней женой.
– Бывает. Ты любила его?
– Нет, он взял меня силой.
– Стало быть, твоей вины в случившемся нет, но ты полагаешь, что на тебе грех. И хочешь увидеть своего дитятю.
– Мой ребенок ни в чем не виноват!
– Тоже верно, – проговорил я и постарался посмотреть на девушку другими глазами. В голове щелкнуло, и детали головоломки сложились.
– Твой ребенок, Ксения Борисовна, действительно ни в чем не виноват, но если о его существовании узнают, то я за его жизнь и полушки не дам.
– Невелика загадка, царевна.
– Ты думаешь, его убьют?
– Послушай меня, царевна, много лет эту страну раздирает смута, которую начал отец этого ребенка. Его нет уж шесть лет, но у него до сих пор есть сторонники. Есть его венчанная жена Марина и ребенок, которого она прижила со вторым самозванцем или еще с кем. Если выяснится, что есть еще ребенок Дмитрия, кто бы он ни был, да еще рожденный от царевны… Одни захотят сделать его знаменем, другие уничтожить, чтобы спасти свою землю от новой напасти. Скажу тебе по совести, твое дитя живо, пока о нем никто не знает. Поэтому никому о нем не говори, даже в бреду, даже на исповеди!
– Господи, что же делать? – едва не расплакалась она.
– Не знаю. Пока не знаю. Ничего не могу тебе обещать, Ксения, но попробую помочь. Да, а ты ведь так и не сказала, кто у тебя родился?
– А ты так и не сказал, как тебя зовут! Не звать же тебя Бовой, в самом деле.
– О, простите мне мою неучтивость, ваше царское высочество! Позвольте рекомендоваться вам, царевна, меня зовут Иоганн Альбрехт Третий великий герцог Мекленбурга!
– Ну вот, опять мне никто не верит, ну ладно, зови просто Иоганном, а хочешь – Ваней, мне без разницы.
– Дочь у меня, Марьюшка, я ее и на руках подержала раз только, увезли ее, спрятали кровиночку мою, – запричитала Ксения.
– Отставить слезы! Вот что, красавица, надо тебе измениться, да так, чтобы не признал никто. Ты, я чаю, шить умеешь?
– Умею немного, как не уметь.
– Я тебе завтра полотна какого ни есть привезу, а может, одежды какой.