Вам понравился этот парень на Барбадосе, что вы не могли успокоиться, пока я не купил его вам и вы не сделали из него грума, а теперь…
Но его речь была прервана ударом хлыста по столу.
— Я не желаю больше слушать! Вам нравится унижать меня и выставлять в дурном свете, но я знаю, что мне делать в следующий раз. Я разукрашу хлыстом всю его наглую физиономию! Это отучит его насмехаться надо мной.
— Весьма благородный поступок, — с горечью ответил сэр Джеймс, — и на редкость храбрый по отношению к человеку, который не может вам ответить.
Но леди Корт больше не слушала его. Удар её хлыста разметал по столу письма, которые внезапно привлекли её внимание.
— Не было пакета из Англии? — спросила она, и сэр Джеймс заметил, как участилось её дыхание.
— Я как будто уже говорил о королевских делах. Всё лежит здесь на столе, где, как вы изволили заметить, следует завтракать.
Леди Корт стала рыться в груде писем, рассматривая каждый пакет.
— А мне были письма?
Прошло ещё несколько секунд, прежде чем внезапно сжавшиеся губы сэра Джеймса раскрылись для уклончивого ответа.
— Я ещё не всё просмотрел.
Леди Корт продолжала копаться в письмах, её супруг наблюдал за ней исподлобья.
— Ничего нет? — удивлённо и разочарованно спросила она, нахмурив тонкие брови. — Совсем ничего?
— Вы же сами смотрели, — последовал ответ.
Леди Корт отвернулась, теребя пальцами нижнюю губу. Сэра Джеймса горько позабавило то, как её яростная обида была сразу же забыта, а гнев на дерзкого раба сменило иное чувство. Медленно направившись к двери, леди Корт внезапно остановилась, уже положив руку на дверную ручку, и спросила мягким, вкрадчивым голосом:
— И вы не получили ни слова от Джеффри?
— Я уже сказал вам, что не просмотрел всю почту, — не оборачиваясь, ответил сэр Джеймс.
Но его супруга всё ещё не уходила.
— Я не заметила его почерка ни на одном конверте.
— Значит, он не написал мне.
— Странно, — протянула леди Корт. — Очень странно. Он должен был сообщить, когда нам ждать его.
— Я не очень жажду узнать эту новость.
— Ах, вы не жаждете? — Краска бросилась ей в лицо, а гнев вспыхнул с новой силой.