Обнял, севшую рядом:
— Привет путешественникам! Вперед?
В теплом салоне приятно пахло обивкой, нагретой резиной, смазкой — запах комфортной техники. Кассету в магнитофон, Раффаэлла Карра из динамиков сзади, сцепление отпускается, и мягко трогается машина навстречу будущему. Валя прижмурилась и улыбнулась.
Долго крутили по улицам, пробивая выход из города, мягко клонило в сторону на поворотах.
— А скоро мы доедем?
— Часа за четыре, если все в порядке. Ты завтракала? Есть хочешь?
— Завтракала. А ты? Я взяла с собой. Кофе есть в термосе, выпьешь?
— Кофе — выпью. А завтракать как следует будем в Нарве, прекрасное кафе сразу за въездом, и открывается рано; прилично готовят.
— Что еще такое, — произнес Игорь и убавил газ. Мелочь.
Перебои продолжались. Он прибавил оборотов, потянул подсос.
Двигатель закашлял, поперхнулся и заткнулся, заглох.
У Вали резко упало настроение. Не хотелось верить ни во что худшее, но мрачный внутренний голос предрек, что никогда не попадут они ни в какой Таллинн.
— Сейчас, — беззаботно пообещал Игорь, проворачивая стартер с нудным скрежетом…
— Зажигание, — знающе определил он. — Ерунда. Первая поломка на трассе! — хлопнул Валю по плечу.
Полутемный Московский проспект был безлюден, вставший «жигуль» никого не интересовал. Игорь тупо воззрился под капот. Раз в пару месяцев машина отгонялась на профилактику знакомому автослесарю, чем и ограничивалось знание матчасти.
Если судить по внешнему виду, двигатель был в большом порядке. Но не работал.
— Бывает, — бодро сказал Игорь, садясь за руль и дуя на покрасневшие руки. — Сейчас разберемся…
Бодрость была фальшивой. У Вали упало сердце. Он снова пытался изображать не то, что чувствовал на самом деле.
В последующие четверть часа его безуспешных попыток подчинить своей воле это поганое чудо техники, двигатель внутреннего сгорания, пассажирка в выстывающем салоне передумала о многом. О поведении водителя. О степени готовности техники. О ценах на бензин и гостиницу. Об опасностях на дорогах.
— А ты с собой много вещей взял? — вдруг спросила она.
Он взглянул с непониманием, переходящим в понятное раздражение:
— Ничего не взял. А что ты спрашиваешь?
— А переодеться вечером?
— Переодеться? Вечером? А зачем? И так нормально.
— Да куда? Тут дороги-то…
— А зубную щетку взял?
— Покажи, — велела она странным голосом.
— Знаешь, и щетку не взял. Она дешевле бутерброда; люблю ездить налегке.
— Как же ты, такой обстоятельный, такой рациональный, не взял с собой щетку?
Раздражение в такой ситуации как нельзя более естественно, и так же естественно срывается оно на том, кто под рукой.
— При чем тут щетка! — заорал он.