— Их бы в наши условия, — не без мстительной зависти пожелал он.
— Мы здесь чемпионы по выживанию, — согласился Звягин. Воткнул остывший самовар в розетку, нацедил чайку.
— Не пропа-ал бы, — сказал Володя; на дне его глаз прокручивались американские хроники. — Знаешь, — признался он, как о сокровенном, — мне два раза снилось, что я в Нью-Йорке.
— Ну и как? не ограбили? — посочувствовал Звягин.
— Это же… как вторая жизнь!
— Особенно когда первой не было.
— Была! — с чувством выкрикнул Володя и даже стукнул несильно (чтоб ничего не опрокинуть на столе, но как бы жестом эмоции свои подкрепить; ах, весь мир театр, да дрянной причем театришко-то) рукой по столу. — Была у меня жизнь, да вся кончилась. Кончилась моя жизнь, — с трагическим надрывом продекламировал он.
— Кончилась, — сухо констатировал Звягин.
Старушка-судомойка жалостливо покивала ему, собирая в поднос пустые блюдца.
— Дай-ка пульс, — Звягин наложил твердые пальцы Володе на запястье. — Сердце болит иногда?
Вечером на кухне он утюжил гремящий от крахмала халат, когда частыми междугородными звонками зазвонил телефон.
— Наш сын получил сегодня пятерку по истории права, — информировала жена. — А мы со Светкой три часа выстояли в очереди на выставку молодых художников на Кузнецком мосту: замечательно! Ты по нам скучаешь?
— Отнюдь, — сказал Звягин. — Веду разгульную холостяцкую жизнь: брожу по злачным местам и грешу чревоугодием.
— Каковы твои планы на субботу?
— Несложны. Я ведь завтра дежурю.
— Тут Юрочка рвется тебе что-то сказать!..
…Утро на «скорой» тянулось спокойное, бездельное.
Обсуждали повышение зарплаты врачам, переключали программы телевизора. Галочка, медсестра-практикантка, вязала. Звягин не глядя разнес своего фельдшера в шахматы, смахнул фигуры:
— Учебник бы какой-нибудь подчитал, Гриша, что ли.
— Леонид Борисович, — проникновенно сказал Гриша, — вы сегодня веселый и злой. По-моему, вы зацапали новую жертву и собираетесь наладить ей жизнь по своему разумению.
Галочка опустила вязание и распахнула карие глазки.
— Юн ты еще своему доктору дерзить, — хмыкнул Звягин.
Звягин молниеносно выбросил вперед руку и дернул его за пышный смоляной ус.
— Вот тебе задачка на сообразительность, — задал он. — Имеется сорокалетний человек. Умственный труд, семья, общее недовольство жизнью. Курит, выпивает. Иногда пульс вдруг скачет до ста пятнадцати. Прокалывающие боли в сердце. Ночью иногда просыпается в ужасе от остановки дыхания — «горло перекрывает». Тогда пульс порой замедляется до сорока — сорока восьми. Можешь поставить диагноз, или зря я тебя два года с собой вожу?.
Гриша закинул ногу на ногу и принял ученый вид.
— Вообще я не кардиолог или невропатолог, — протянул он.