– Использование магии против сотрудников полиции – уголовное преступление, принцесса.
– У меня дипломатический иммунитет.
– Вам больше никто не станет помогать ни в моем отделе, ни на всей нашей стороне реки. Может, никто вообще. Ни одно правоохранительное учреждение Штатов никогда вам не поверит. Позвать нас и промыть нам мозги... – Он покачал головой. – Может, я и не согласен с Поласки, но я стану драться, чтобы она осталась при своей воле и праве решать.
Я посмотрела в его светлые глаза и поняла, что он настроен серьезно. Либо я вытяну нечто полезное из Поласки – и на меня ополчится вся полиция разом, либо я оставлю ее в покое и буду надеяться на то, что доктор знает, что делает. Если я не полагаюсь на мнение экспертов, то зачем я вообще их сюда позвала?
– Я доверюсь суждению доктора Поласки и учту вашу несгибаемую позицию. Я подчинюсь вашим правилам.
Холод слегка дернулся, словно был не согласен со мной.
– Мы все подчинимся правилам, как я пообещала. Все поняли?
Кто-то кивнул, Иви ухмылялся, будто не вполне мне поверил. А может, усмехался чему-то своему. С ним никогда наверняка не знаешь.
– Я понял, – сказал Холод. – Я с тобой не согласен, но подчинюсь твоему приказу.
– Попытаюсь поторопить доктора и ее лаборантов и сообщить вам все полезное так скоро, как смогу, но имейте в виду, что отпечатки – это лишь косвенные улики. Они не служат достаточным основанием для смертного приговора.
– В человеческом суде, – поправила я.
– Попробуйте сказать то же самое доктору Поласки. Вы из нее тогда слова не вытянете.
– Я говорю не с ней, а с вами.
– Вы думаете, что я вам все выдам?
– Я думаю, вы лучше нее понимаете, какой опасности подвергаемся мы с моими стражами.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
– Может, и так. Но в одном я с Поласки согласен: я не хочу, чтобы на моей совести была смерть невиновного. Смерть нельзя отменить, принцесса Мередит. Пути назад не будет. Я хочу знать наверняка, что обвинил кого следовало, прежде чем кто-то возьмется за топор.
– Как и я, майор, и я всеми силами стараюсь получить как можно больше свидетельств.
– Но вы сказали, что улики повлекут за собой казнь!
– Я сказала, что это возможно и даже вероятно, но, как и вы, я хочу быть уверена. Чистая совесть и все такое, но еще важнее, майор, что после казни преступника расследование прекращается. Если мы казним не того, настоящий преступник сможет убивать снова. Это мне совсем не нужно.
– То есть для вас не так страшно казнить невиновного, как оставить виновного на свободе?
– Убийца, которому преступление сошло с рук, нередко его повторяет.
– Да, большинство вроде как входит во вкус.