– Нет, сияющий двор меня не примет.
Нисевин многозначительно оглядела цветы и свою очарованную свиту.
– Теперь мог бы и принять.
– Нет, – возразил Готсрн, – Таранис не прощает сидхе, присоединившихся к темному двору. Он мог бы простить изгнанника, сотни лет скитавшегося среди людей, но... – он снял шлем, – для тех, кто пришел сюда, обратной дороги нет.
– Как знать, – протянула Нисевин.
– Королева Нисевин! – позвала я.
Она повернулась ко мне, сложив руки перед собой, личико старательно спокойное.
– Что значит "как знать"?
– О, если кого-то принимают за муху на стене, ему случается слышать всякое...
– То, чем я могла бы поделиться со своей союзницей, если б она чтила наш договор.
– Если ты не будешь брать мою кровь сама, нам нужен новый посредник.
Она развернулась в воздухе и посмотрела на Ройяла и его сестру.
– Ройял, – позвала она.
Он стал прямее, почти по стойке "смирно", хотя без крыльев он явно не мог служить в гвардии Нисевин.
– Хочешь ли ты отведать крови принцессы и передать мне ее сущность?
– С радостью, моя королева!
Пенни прильнула к нему:
– Нет, Ройял, не надо!
Он отстранил ее от себя и посмотрел в глаза.
– Вспомни, сколько мы мечтали о крыльях!
Ее руки бессильно повисли.
– Я не дала крыльев Шалфею, – напомнила я.
– Нет, – согласился Ройял, – ты дала крылья ему. – Он указал на Никку.
– Но Никка не пил мою кровь, когда это случилось.
Ройял кивнул и сошел с тележки. Он поднял взгляд на меня.
– Это случилось во время секса.
– Мы чуточку отличаемся по размеру.
– Шалфей предоставил двору очень полный отчет. Я хочу выпить крови, когда ты будешь заниматься любовью с кем-то другим, и надеюсь, что обрету крылья.
– Может, Никка – особый случай.
Ройял одним плавным движением стащил с себя рубашонку и уронил ее на пол. Он стоял передо мной обнаженный, миниатюрный и совершенный. Он повернулся кругом, демонстрируя мне рисунок крыльев, покрывающий его спину и бедра. Крылья были почти черные, прочерченные тонкими темно– и светло-серыми ломаными линиями. Верхние края крыльев заворачивались ему на плечи, а низ спины и ягодицы украшал яркий черно-красный рисунок из изящно закругленных полос, напоминающий гофрированную нижнюю юбку.
Он повернулся, и я увидела, что ниже черных и красных полос располагалась кайма из темных, почти черных пятен, обведенных по краю белым и очень тоненько – золотым. Кайма заходила на бедра, так что ноги по бокам тоже были украшены ярким рисунком.
Крылья Никки принадлежали давно вымершей ночной бабочке, летавшей под небом Европы тысячи лет назад. Но рисунок на спине Ройяла я узнала.
– Ты – совка-ленточница, тополевая ленточница.
Он с улыбкой оглянулся на меня через плечо.
– Это одно из имен, данных нам людьми.
Ему понравилось, что я узнала его бабочку.