Ступни у нее не были такими младенчески-мягкими, как у Шалфея, но весила она, как и он, больше, чем следовало ждать от создания с кукольным тельцем и крыльями бабочки.
Иви и Готорн загородили меня от раковины. Они перекрыли мне вид, но их тела защищали меня будто щиты. Возражать не стоило.
– Надеюсь, мне все же удастся тебя трахнуть до того, как меня из-за тебя прикончат.
Готорн стукнул его в грудь кулаком в латной перчатке. Иви охнул, а потом я услышала звук рвущейся ткани и крики.
Душистый Горошек стрелой взлетела мне на плечо и спряталась в волосах, визжа от ужаса. Такое мелкое создание – и так много шума. Я слышала, как мужчины что-то кричат, но что – было не разобрать сквозь пронзительный визг феи. Широкие спины мужчин обеспечивали мне защиту, но также скрывали от меня происходящее, так что я ничего не видела и не слышала и могла только надеяться, что ничего слишком страшного не происходит. Я посчитала хорошим признаком, что стражи пока просто стояли передо мной, а не уложили на пол, прикрыв сверху собственными телами. Смертельной опасностью, надо полагать, еще не пахло.
Душистый Горошек цеплялась за волосы и воротник жакета, непрерывно визжа прямо мне в ухо. Я ужасно хотела схватить ее и заставить замолчать, но побоялась, что сломаю ей крылья. После смерти Беатриче я уже не знала, какие травмы у малых фейри исцеляются, а какие – нет. Я загородила ухо ладонью, но тут же отдернула руку, потому что накололась на что-то вроде шипа или булавки. Малышка перестала визжать и принялась извиняться. Видимо, я задела пальцем ее браслет из розовых шипов. На кончике пальца показалась капелька крови.
Лопотание феи перекрыл бас Дойла:
– Почему ты прячешься от нас?
Ему ответил грубый мужской голос:
– Я не от вас прятался, я прятался от него.
Я попыталась выглянуть из-за Иви с Готорном, но они передвинулись одновременно со мной, старательно меня прикрывая. Я крикнула:
– Дойл, можно уже смотреть?
– Готорн, Иви, дайте принцессе взглянуть на пленника.
– Пленника? – переспросил грубый голос. – Меня незачем брать в плен, принцесса!
Голос показался мне смутно знакомым.
– Почему ты боялся Онилвина? – задал следующий вопрос Дойл.
– Я думал, он пришел убить меня, как убил мою Беа.
Наверное, мы все дружно вздохнули и забыли выдохнуть.
– Ты видел, как он это сделал? – спросил Дойл. Его голос упал в тишину, словно камень в колодец. Мы ждали, когда камень долетит до дна.
Онилвин ответил раньше.