– Ты слабовато ударила, Мерри, – бросил Гален, и выражение лица у моего нежного рыцаря было совсем не нежным.
– Ты хотел узнать ответы или скрыть их? – поинтересовался Дойл.
– Я никому не любовник. И уж точно не рискнул бы отдаться на милость королевы ради меньшего, чем любовь сидхе – Высокомерия в его голосе хватило бы на десятерых.
– Кто-нибудь из вас знал, что у Беатриче был любовник-сидхе? – обратился Дойл ко всем присутствующим.
– Не-а, я всем моим говорила держаться от верзил подальше. От такого одно только горе.
– Значит, если б Беатриче закрутила с сидхе, она бы тебе не сказала, – предположила я.
Я посмотрела на хрупкую голубую фигурку, почти спрятавшуюся за шеей Галена.
Галену пришлось напомнить:
– Принцесса задает тебе вопрос, Маг.
Она слишком увлеклась, перебирая кудри у него на затылке, чтобы замечать что-то еще. Она не была глупа, но я за ней такое уже замечала: от прикосновения к сидхе она будто пьянела.
Она выглянула из-за его шеи, нервно трепеща крыльями.
– Ты знаешь любовника Беатриче?
– Вот он, – показала она на Гарри.
– А любовник-сидхе у нее был?
Глаза феи широко распахнулись.
– Сидхе? У Беатриче?.. – Она покачала головкой. – Если б я знала, я бы попросила ее позволить мне его потрогать.
– Беатриче никогда не рассказала бы Маг, – вмешалась Душистый Горошек.
Я поискала ее глазами – она сидела на кастрюле, свисавшей с крючка на ближней стене.
– А тебе она сказала?
– Кто он? – выпалил Гарри.
Никто его не одернул, потому что вопрос этот интересовал всех.
– Она мне не сказала, объяснила, что он заставил ее пообещать никому не говорить, или он разорвет их отношения.
– Зачем ему это было нужно? – удивился Дойл. – Если только он не...
Закончил фразу Холод:
– Не королевский страж.
– Кто же рискнул бы смертью под пытками за меньшее, чем плоть сидхе? – не поверил Аматеон.
Я неприязненно на него поглядела.
– Я не заслужил такого взгляда, принцесса, это просто правда.
Я начала было возражать, но остановилась. У меня был любовник из малых фейри в Лос-Анджелесе, и мне было с ним чудесно, но... но я жаждала другой плоти. Если однажды ты испытал любовь сидхе, все другое действительно с ней не сравнится. Я хотела бы поспорить с Аматеоном, но не могла. Не могла спорить, оставаясь верной правде.
– Не буду с тобой спорить, Аматеон, – сказала я.
– Потому что не сможешь, – возразил он. Он по-прежнему твердо держал Онилвина за локоть, но смотрел только на меня.
Я кивнула, признавая его правоту.