Он повернул ей руки ладонями кверху.
– Чтобы осязать правду.
Потом встал на колени и обвел верх ее обметанных снегом сапожек:
– Чтобы идти верно и различать дорогу.
Он поднялся и напоследок коснулся ее лба:
– Чтобы верно думать и узнавать правду.
Он не просто коснулся ее лба, он начертил защитный символ. На миг магия вспыхнула холодным светом, обрисовав круги и спирали на лбу женщины, и тут же растворилась в коже.
Полицейская моргнула и огляделась вокруг с таким видом, словно не совсем понимала, где находится.
– Да что же это такое?!
– Добро пожаловать в волшебную страну, доктор Поласки, – сказал Рис и подал ее очки.
Холод дал мне бутылочку.
– Это Дойла, он ее оставил за ненадобностью.
Я взяла бутылочку и подумала, где сейчас Дойл и что он выяснил.
– Мне стало бы полегче, если бы Дойл или кто-то из них с нами связались.
– Мне тоже, – откликнулся Холод, приступая к обработке Уолтерса.
Я повернулась ко второй и последней женщине в группе. Она была немногим выше меня, почему я ее и выбрала. Когда я сняла с нее шапку, под ней обнаружились прямые каштановые волосы, завязанные в хвост, немного растрепавшийся под вязаной шапочкой. Глаза у нее были шоколадно-карие, лицо треугольное, нежное и довольно хорошенькое, но я в последнее время слишком пригляделась к сидхе. На мой взгляд она казалась будто незавершенной, словно ей, чтобы выглядеть настоящей, нужны были глаза или волосы другого цвета. Я попросила ее:
Она меня не услышала, но ее внимание привлекали не стены. Она смотрела на Холода, смотрела, как он притрагивается к лицу майора Уолтерса. В конце концов я все же мазнула по ее незакрытому верхнему веку, и она отшатнулась прочь.
– Доктор Поласки, не могли бы вы убедить ее постоять смирно? – спросила я. Женщина была из группы криминалистов, не из копов. Поласки подошла к нам и сказала:
– Кармайкл, это вам поможет. Закройте глаза и дайте принцессе вас намазать.
С видимой неохотой Кармайкл все же подчинилась приказу своей начальницы. Она вздрагивала под моими пальцами, как нервная лошадь, кожа дергалась. Когда я закончила с руками, она стала поспокойней и вроде бы совсем успокоилась, когда я обработала туристские ботинки под мокрыми отворотами джинсов. Когда я потянулась ко лбу девушки, ее голос был совсем нормальным.
– Если можно, нарисуйте крест, – попросила она.
– Крест не годится, – сказала я, рисуя у нее на лбу нечто гораздо более древнее.
Она распахнула карие глаза.
– То есть как не годится?
– Мы не зло, Кармайкл, мы просто другие. Вопреки общему мнению святые символы не составляют препятствия для нашей магии. Примерно так же, как поднятый крест не защитит вас от молнии.
– Ох... – Она казалась смущенной. – Я не хотела вас обидеть.
– Вы не обидели. Церковь столетиями пыталась нас очернить.