Автор
В августе 613 года, под гордым названием Турнакум, легендарный город на севере Галлии стал первым замкнувшимся в оборону франкским укреплением. Здесь римских корней не осталось — длинные деревянные дома и лачуги покрыты тесом и соломой, а холодный бриз навевает предчувствие чего-то неизвестного и опасного....
Вдруг мы поляжем тут все до его прихода, поэтому передай ему слово в слово: «Виттерих! Тот человек должен знать, что я ни о чем не жалею. Я опять согласился бы. Спаси моих детей».
— А это чего значит, а? — наивно спросил Хрольф, который послушно повторил непонятные слова. — Я и не понял ничего, мой король.
— А тебе и не надо ничего понимать! — уверил его Добрята. — Просто передай то, что я сказал. Как отступать начнут, уходи вместе с ними. Только рожу погуще кровью измажь и плащ с убитого сними.
Так и получилось, и Хрольф в чужом плаще вывалился из ворот виллы, баюкая раненую руку.
— Деревья рубят, король, — сказал Храмн, приложив ладонь к уху. — Ты лук далеко не прячь, они по крыше пойдут.
Храмн не ошибся, и примерно часа через три, когда франки вырубили длинные лесины, они полезли со всех сторон. Квадрат стен был взят приступом, и на кровлю вскоре залезли десятки воинов, балансируя на заросшей мхом черепице.
"— Суки! — Добрята пускал одну стрелу за другой, почти не промахиваясь. В дверях снова завязалась драка, только теперь и франки ударили в копья, заточив до игольной остроты длинные жерди. Воинов бургундского короля оттеснили внутрь, и в них полетели дротики, которые не могли пробить новгородский доспех, скользя по нагрудным пластинам. Но вот ноги и лица у воинов защищены не были, и они начали гибнуть один за другим.
— Хорошая битва, — растянул в улыбке тонкие губы Храмн. — Бог Циу посадит нас по правую руку от себя, вместе с другими храбрецами.
— Погоди, мы еще живы, — Добрята сел рядом, откидывая назад волосы, слипшиеся от пота.
— Сколько нас осталось, король? — спросил Храмн.
— Одиннадцать, — посчитал Добрята. — Их них раненых двое.
— Славно мы им дали, — усмехнулся Храмн. — Как думаешь, скоро еще пойдут?
— Думаю, скоро, — кивнул Добрята. — У них люди свежие есть, они их сейчас пустят.
Франки пошли на новый приступ почти сразу. И уже через четверть часа Добрята выпустил последнюю стрелу, пробив шею франку, который с хрипом упал с крыши вниз.
