Автор
В глубоких закоулках мрачной крепости, где солнечный свет лишь на миг прорывался сквозь толщу теней, Нияна бушевала в ярости. Братцы её ухмылялись, как бы издеваясь над ненавистью в глазах подруги, и Ниалона чувствовала, что падает в бездну гнева вместе с темницей, где она застряла....
Пришлось с силой сжать руки, удерживаясь от желания схватить ее в охапку и усадить на колени немедленно. В длинном халате, с распущенными влажными волосами, она смотрелась так по-домашнему мило, уютно и… соблазнительно, что я всерьез засомневался в собственной выдержке. Нет уж, дорогой мой, придется потерпеть! Сегодня все для Эрин, и только для нее! Тихий, длинный вздох Йена говорил о том, что его мысли ненамного отличаются от моих. А маленькая улыбнулась, тряхнула головой и убрала прилипшую к щеке прядь.
– Привет еще раз, – невозмутимо поздоровалась она и подошла.
Склонив голову, честно признался:
– Надеялись, маленькая. Это плохо?
– Да нет. – Улыбка стала шире, она спокойно уселась между нами и потянулась к блинчику.
Мои глаза неотрывно следили за тем, как Эрин обмакнула блинчик в варенье, поднесла ко рту и откусила, зажмурившись и облизнувшись.
– Мм!.. Обалденно! Обожаю блинчики!
Я наблюдал, как она ест, жмурясь от удовольствия, и чувствовал, что в груди разливается тепло, а от нежности к этой девочке кружится голова. Как сложно заставить руку спокойно лежать рядом, а не расположиться, словно невзначай, на спинке дивана! Насмешливый косой взгляд Йена дал понять: брат понимает, что со мной творится.
– Сладкоежка, – нежно протянул я и убрал золотистый локон за ухо.
– Еще какая, – кивнула она и вдруг, макнув пальчик в крем, медленно облизала, стрельнув в меня хитрющими глазами, на дне которых плясали веселые искорки.
Да что ж ты делаешь, маленькая! Я только-только договорился с собственными желаниями, а ты так откровенно дразнишь!
– Эри-и-и-ин, – протянул Йен, его рука легла на спинку дивана, почти касаясь плеч девочки.
– Не дразнись, сладкая, – негромко добавил я предупреждающе, не в силах отвести глаз от ее ротика. Эрин уже ложкой, слава Ирроху, с упоением продолжала уплетать крем. Но при этом так облизывалась…
Пришлось выдохнуть с перерывами, ибо разнузданное воображение подсунуло таки-и-и-ие картинки, что меня как кипятком обдало, и стало нестерпимо жарко.
