Автор
Дочь криминального авторитета попросила помощь у безжалостного киллера с изуродованным лицом. Теперь она в его власти, и неясно, спасение ли её ждёт или погибель. Между ними разгорается опасная игра страсти и выживания.
– Прости меня… – шепчу в нерешительности и мой голос теряется в грохоте и вспышках молний.
Не отвечает, просто смотрит, съедает меня своим неистовым взглядом. Боюсь его. Такие мужчины берут, отнимают, пленяют, и страшно от тех чувств, которые шквалом могут обрушиться на объект их желания.
Пячусь и бегу прочь.
Ненавижу этот дом!
Ненавижу за то, что отнимает у меня свободу и лишает права выбора.
Глава 34
Фил Гринвуд
Огромный пепельный блондин сидит в кабинете. Солнечный свет бьет ему в спину и высвечивает белоснежные волосы. Кажется, что нимб на голове. И не знаешь, то ли это глюк у меня, потому что этот человек исчадие ада, несущий смерть за собой шлейфом, то ли злая игра восприятия.
– Ты с новостями, Джокер? – тяжелый тон, давящие интонации.
– Да. Инфа есть."
"Встречаюсь взглядом с бесцветными глазами – безжизненные, цепкие, ядовитые, белесые с точками зрачков. И не серые, а светлые, белые, бездушные.
Всегда смотрю в глаза Кровавому. Бросаю вызов. Хищник скалится при виде соперника и Кац силен, а я не привык уступать.
Ненавижу мудака и не прощаю ему смерти своих друзей.
И он явно знает.
Но долг крови делает меня верным старшему.
Подхожу и кладу досье на стол.
– Пока все гладко. Единственная новость – это то, что у жены Сашки нервы сдали. Она чуть вены не порезала, с трудом откачали. Совет мозгоправов – сменить на время обстановку, положительные эмоции, ну и далее по списку. Вроде Серебряков жену сопровождать решил.
Иван хмурит широкие брови и смотрит на папку. Откидывается в кресле, сорочка обтягивает широкие плечи. Сильный мужик, прет от него харизмой и агрессивностью. Здоровый, как бык. Опасный. Ненавижу и уважаю. Не прячется за спинами, всегда в пекле, всегда по понятиям.
В нашем мире его боятся. Власть Кровавого строится на утробном страхе, потому что линчует Иван за дело и пощады не знает. О милосердии вряд ли слышал. Даже к собственной дочери.
Так Машу ломать…
Отнимать самое ценное.
– Сашка никогда не отличался супружеской любовью, баб трахал вагонами и под носом у жены, плевал на все и содержал рабыню в собственном доме… – раздумывает вслух.
Поднимается с королевского трона и делает неспешные шаги в сторону, хрустальная бутылка теряется в огромных руках, пока Царь наливает темно-коричневую жидкость в бокал.
– Скажи мне, Джокер, зачем предавать, когда все по чесноку, когда ты идешь вровень и позволяешь спокойно существовать?
Говорит словно самому себе, а я чувствую ярость. Пространство буквально искрит.
