Несмотря на яркий золотистый потолок и роскошные мраморные стены, коридор казался выцветшим за годы непрекращающейся слуховой войны между сестрами. Принцесса Эхиль шепелявым голоском самой младшей сестры отражала от стен коридора, искренне веря в то, что ее брат действительно такой страшный, как о нем говорят. Я закатила глаза, понимая, насколько ошибочными оказались предыдущие комментарии старшей сестры о своем диким брате....
Мальчик? Вот уж на кого советник точно не был похож, так это на мальчика. А тот факт, что он живет один, даже радовал. Почему-то мысли о какой-нибудь женщине рядом с Грауди вызывали глухое раздражение.
Я рассказала отцу о том, что советник показал мне письмо. И о его способностях тоже.
– Почему бы ему просто не применить какое-нибудь колдовство и не вывести заговорщиков на чистую воду?
– У всего есть своя цена, Алия, – отец стал серьезным. – Кристоф и без того платит слишком дорого, обеспечивая безопасность нашей семьи.
В голове мелькнула догадка.
– Его хромота и эти ужасные шрамы как-то связаны с колдовством?
– Дочка, я не буду обсуждать с тобой Кристофа. Ты всегда можешь сама у него спросить.
Я отвернулась, раздосадованно поджимая губы. После того завтрака советник снова делал вид, что меня не существует. Вежливые приветствия – вот всё, чего я удостоилась от него за последние пару дней.
– Алия.
Я снова посмотрела на отца.
– Я вижу только одно решение проблемы. В конце сегодняшнего бала я объявлю о вашей помолвке с принцем Лавлассом.
На душе скребли кошки, но я согласно кивнула. Папа был во всем прав: чем дольше мы тянем, тем больше у заговорщиков шансов устроить какую-нибудь провокацию и разрушить союз Нирдании и Иссалина.
– Тогда сегодня я постараюсь превзойти саму себя, – ответила с улыбкой.
– Ты всегда прекрасна, дочка, но мне бы хотелось, чтобы Лавласс видел не только твою красоту.
– Люди предпочитают внешнее внутреннему, папа. Я всего лишь даю им то, чего они хотят.
Отец долго смотрел на меня, но в итоге кивнул. На ум тут же пришел советник. Ему-то как раз не было никакого дела до моей красоты. И как бы я ни отрицала, это сильно задевало меня. Я привыкла всегда и во всем полагаться на внешность. Одна улыбка, и самый грозный соперник оказывался у моих ног.
– Иди, дочка, – отец махнул рукой. – У тебя сегодня важный вечер.
К своим покоям я шла очень медленно. Рассматривала расписные стены, искусную лепнину и выглядывала почти в каждое окно.
– Крлы.
– Лади!
Я высунулась по пояс из окна, услышав снаружи воркование птицы. При виде золотистых перьев на глаза навернулись слезы. Птицы хамаи обитали только в Нирдании. Здесь для них было всё: цветущие сады, полноводные реки и яркое солнце. В Иссалине она просто зачахнет.
