— Темные брови барона Дюко сверкают над переносице, придав ему суровое выражение. Это последнее слово принцессы Легран перед разрывом контракта. Отношения с бароном становятся еще более напряженными — начиная от хищного характера барона до его жестоких намерений, что делает каждое их общение неприятным и тревожным....
Должна ли я открыть ему, кто я такая? Признаться во всём — в том числе и в том, за что мне было мучительно стыдно?
Если именно я — его истинная пара, то умолчать об этом значило бы обречь его на одиночество. С подобной перспективой для себя я уже смирилась, но он, в одночасье ставший для меня столь дорогим человеком, заслуживал лучшего.
Вот только поверит ли он мне? Он не может меня увидеть и убедиться, что мы с Эльвирой похожи.
И всё-таки я решила сказать ему правду — даже если за эту правду он меня возненавидит.
Я, набираясь смелости, поднялась со скамейки и снова подошла к мраморному парапету, отделявшему прогулочную зону от водопада. Его высочество, различив звук моих шагов, пошел следом.
— Я люблю вас, Луиза, — вдруг сказал он и снял свои темные очки."
"У него были небесно-голубые глаза, и они были обращены в мою сторону. Но они не видели меня. И в этот момент его высочество, несмотря на свои титул и богатство, показался мне таким беззащитным, что я всхлипнула — не самый лучший ответ от девушки, которой только что объяснились в любви.
Теодор (хотя мне давно уже хотя бы в мыслях следовало называть его Эмилем!) истолковал это по-своему.
— Я понимаю, моя дорогая Луиза, что после того, что я вам рассказал, это признание не имеет смысла. Но я не смог уехать, не сделав его. Простите, если мои слова вас огорчили. Человек эгоистичен по натуре, и я не исключение.
Сильный порыв ветра едва не сорвал шляпку с моей головы и обрушил на нас столько брызг с водопада, что я содрогнулась — на сей раз от холода. Платье на спине промокло насквозь. И из-за собственных переживаний я не сразу поняла, что в этот момент случилось кое-что еще — гораздо более важное.
И только когда его высочество воскликнул: «Но этого не может быть! Эльвира???», я посмотрела на него и ахнула. Потому что он тоже смотрел на меня — но на сей раз взгляд его был цепким, пристальным.
Его лицо было мокрым — равно как и камзол спереди, и жабо рубашки. Но он будто не заметил этого, потому что весь был охвачен теми ощущениями, которые вернулись к нему после стольких месяцев отсутствия. Он, кажется, снова видел мир! И меня, меня он тоже видел!
Он потряс головой и подошел ко мне вплотную. Его правая рука сдвинула назад мою шляпку, чьи широкие поля не давали ему возможности рассмотреть как следует мое лицо.
