Значит, Света соврала Маше: либо никаких документов, запертых в банковской ячейке, не существует вовсе, либо ключик лежит совсем в другом месте. Может, Светлана держала его в своей комнате? И после пожара мне никогда не найти его.
Тяжело вздыхая, я пошла было назад, но тут увидела забор, отделявший участок Курочкорябских от дороги. Между кирпичными столбиками тянулись кованые чугунные решетки, в середине каждой имелся небольшой овальный медальон с выбитым изображением гнома."
"Я ринулась к ограде и стала работать со скоростью землеройной машины. Признаюсь, лопатка для торта не лучшее копательное приспособление. Примерно минут через сорок, почти под самой последней секцией, я обнаружила круглую банку из-под печенья. Дрожащими руками схватила ее, открыла, увидела замшевый мешочек, дернула завязочки…
На ладонь выпал маленький плоский ключик, привязанный к слишком большой бирке. «Номер 35» – стояло на ней. Далее шло название банка и его адрес, а еще чуть пониже мелкими-мелкими буквами была сделана надпись: «Нашедшего просьба вернуть в центральный офис».
Отшвырнув банку, я побежала домой. Так, сейчас помоюсь, переоденусь и ринусь по указанному адресу. Значит, Света сказала правду! Я нахожусь в двух шагах от разгадки!
Не успела я вбежать в прихожую, как до уха долетел стук и крик:
– Ася! Ася!!! Ася!!!
Лев Яковлевич! Совсем забыла про него! На часах половина первого, следовательно, ленивый профессор уже тридцать минут зовет жену. Может, наплевать на него и уехать по своим делам?
На секунду решение мне показалось правильным. В конце концов, академик не парализованный, сам может сделать себе завтрак!
– Ася!!!
– Иду! – крикнула я и пошла на зов.
Придется готовить трапезу капризнику, я ведь обещала Асе позаботиться о престарелом младенце.
– Безобразие! – возмутился профессор. – Где завтрак? А, Ася?
– Ваша жена уехала.
– Куда?
– На работу.
– А каша? И мое какао!
– Сейчас принесу.
– Так поторопитесь, – взвизгнул Лев Яковлевич, – бог знает сколько времени уже жду. Мне работать пора. Раннее утро самое плодотворное время! Шевелитесь, любезнейшая Марфа!
Я порысила на кухню и принялась искать на полках геркулес. Однако у Льва Яковлевича оригинальное понятие о раннем утре, стрелки уже показывают час дня. Как назло, овсянки не нашлось. Я вернулась к Льву Яковлевичу.
– Хотите творогу?
– Что?
– Это такая белая вкусная штука, очень полезная, богатая кальцием, ее дает корова, вернее, буренку доят, а уж из молока…
– Марфа, – загремел Лев Яковлевич, – не читайте мне лекций! По утрам я ем кашу.
– Манную будете?
– Ни за что.
– Гречневую?
– В рот не возьму.
– Рисовую?
– Никогда в жизни.
– Пшенную?
– Марфа! Вы с ума сошли! Немедленно подайте овсянку.
Я понуро вернулась на кухню.