Принцесса на одну ночь шагнула за порог замка, где ожидает её последний и могучий бал перед свадьбой с принцем из чужой династии. Она чувствует себя как раздраженный пирог — растерянно посмотрела в толпу, но не двинулась с места. Чарующая атмосфера замка укусила её за хвост, будто призрак на цепи, нежданный гость под стенами величественного дворца....
— Это не нарушает никакой из законов Асландии?
Ее светлость улыбнулась:
— Уверяю тебя, что нет. Конечно, если о нём узнают, это вызовет множество сплетен и пересудов, но не более того. Это был совершенно законный брак. Невеста наследного принца не могла иметь титул ниже, чем титул маркизы. Ну, так Дениз как раз маркизой и была.
Мне стало чуть легче дышать.
— Видела бы ты, какой счастливой она была в последние дни своей жизни. Перед самой свадьбой мы ездили к гробовщику — Дениз хотела лично посмотреть на ту корону, что изобразили на ее будущем надгробии.
Я поёжилась.
— Девочка моя, ты не должна терзать себя из-за того, что случилось с Дениз. Болезнь всё равно свела бы ее в могилу — только несколькими днями или неделями позже. А так она была счастлива, что исполнилась ее мечта. Она сияла, стоя в церкви перед алтарем. И умирала она с улыбкой на устах. Да-да, в тот самый день — в день своей свадьбы!
Мы сели в карету и под мерное цоканье копыт я снова расплакалась.
— Он никогда не простит меня! Я повела себя так глупо!
Бабушка ободряюще похлопала меня по руке.
— Он любит тебя, Маргарита! А значит, простит. Только прошу тебя, впредь не забывай — ты теперь принцесса и должна вести себя благоразумно. Ты должна вернуться во дворец. Скажи, что в день вашей свадьбы я почувствовала себя дурно, и ты беспокоилась о моем здоровье и просто не могла сегодня меня не навестить. Такую причину даже его величество сочтет достаточно убедительной.
Я прижалась к ее плечу и почувствовала себя чуточку увереннее.
— А Анабель? Что будет с Анабель?
Бабушка ответила с невозмутимостью, которую в этом вопросе я никак от нее не ждала:
— На свете еще много принцев, дорогая!
Я увидела лошадь его высочества у нашего крыльца, и мое сердце снова ушло в пятки.
— Ну же, Маргарита, улыбнись! — потребовала бабушка. — Это всего лишь твой муж!
Мы вошли в гостиную, и я увидела взволнованного, мерившего комнату шагами Лэнса. Он обернулся на скрип открывшейся двери — лицо его было бледнее обычного.
Бабушка поприветствовала его высочество и сразу же удалилась, тактично притворив дверь с той стороны.
Мы с Лэнсом одновременно двинулись навстречу друг другу и так же одновременно замерли спустя мгновение.
Мне так много нужно было ему сказать! Но я не находила нужных слов — все они казались банальными и недостаточно нежными."
"— Ваш кузен месье д'Эрве будет выпущен на свободу завтра утром.
