Принцесса на одну ночь шагнула за порог замка, где ожидает её последний и могучий бал перед свадьбой с принцем из чужой династии. Она чувствует себя как раздраженный пирог — растерянно посмотрела в толпу, но не двинулась с места. Чарующая атмосфера замка укусила её за хвост, будто призрак на цепи, нежданный гость под стенами величественного дворца....
На ветвях деревьев в дворцовом саду появлялись первые листья, а небо было того удивительного цвета, каким бывает только ранней весной. Я посмотрел на скрывшуюся за облаками гусиную стаю. Во мне играл азарт охотника, и мне было искренне жаль, что вместо того, чтобы скакать по лугам с арбалетом в руках, я вынужден был сидеть за стенами дворца.
— Твой совет не подходит к моей ситуации. Девушку, на которой я остановлю свой выбор, вряд ли можно будет назвать счастливицей. Да, она станет принцессой, но надолго ли? Как я слышал, первая жена моего отца даже не успела лишиться девственности.
— Ты веришь в старое проклятье?
Это был странный вопрос. В слова старого колдуна верили все в Асландии — в том числе и сам де Клермон.
— В это трудно не верить после того, как четыре девушки умерли сразу же после того, как вышли замуж за наследных принцев. А их, как ты помнишь, должно быть пять.
— Послушай, Лэнс, — только родители и Робер называли меня так, — но если ты понимаешь, что это неизбежно, то не лучше ли смириться с этим и дать истории идти своим чередом? Поскорее женись, только из всех девиц на балу выбери ту, которую тебе не будет слишком жалко потерять.
В королевских семьях принято устраивать ранние свадьбы.
Отец рассказывал, как долго оправлялся он от такого потрясения. Прошло несколько лет, прежде чем он решился жениться снова.
Возможно, именно поэтому даже в двадцать пять лет я и слышать не хотел о выборе невесты. А может, всё объяснялось моим свободолюбивым нравом.
Не знаю, может быть, кто-то из них действительно любил меня по-настоящему, но это трудно было разглядеть за мишурой лживых признаний. Они одинаково охотно принимали и мои ласки, и мои подарки. Впрочем, было у них и одно неоспоримое достоинство — когда я отправлял их в отставку, они воспринимали это как должное и не устраивали истерик.
