Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Оставалось лишь уповать на благополучное возвращение домой и слово эфэсбэшника, твердо обещавшего оградить нас с Игнатием от посягательств вайнахского тейпа.
Впрочем, наше затянувшееся пребывание в буддийском храме имело и свои оправдательные причины: прорвавшись хотя бы в четвертьфинал, мы могли получить по пятьдесят тысяч долларов на нос. Даже половина этой суммы позволила бы нам худо-бедно решить наши проблемы – Игнатию завершить ремонт церкви, а мне – выкупить из плена моего друга Садовского. И потом, мы по-прежнему имели обязательства перед Федеральной службой безопасности.
Десять дней после отборочного турнира мы, как и наши соперники, провели в упорных тренировках, лишь изредка позволяя себе отдохнуть и расслабиться. Моей отдушиной была среброглазая ундина, с которой я бродил вечерами по окрестностям буддийского храма. Короче говоря, я вляпался в очередной «лямур». Даша была чрезвычайно соблазнительной девушкой, и мне стоило большого труда, чтобы от невинных ласк и поцелуев не перейти к более активным действиям.
– Из-за тебя, бессердечный ты человек, я три часа проплакала в пещере, – упрекнула меня она, когда мы встретились с ней на следующий день после описываемых событий.
Это был единственный повод для недовольства, который я имел неосторожность дать ей за все эти дни, в остальном наши отношения иначе как идиллией назвать было нельзя. Нам нравилось быть вместе, нравилось яблоко в разрезе, вызывавшее эротические ассоциации, нравилось уединяться в пещере подальше от людских глаз.
