Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
В этом бою человек оказался сильнее. Но рана, нанесенная питом, была слишком серьезна, чтобы Гарибальди мог рассчитывать на дальнейшее участие в состязаниях – его рука была изуродована до крайности, и вряд ли ему удалось бы восстановить ее дееспособность даже по истечении нескольких месяцев.
Публика проводила своего любимца аплодисментами. Из клетки он вышел самостоятельно, однако вскоре потерял сознание и был унесен монахами к врачевателям, располагавшимся в храмовом помещении. О герое арены тут же забыли, поскольку на стартовую позицию вышел очередной гладиатор – Слоновий Бивень, вооруженный коротким мечом и соломенным щитом; по условиям второго тура допускалась индивидуальная экипировка, и танзаниец, естественно, воспользовался этим, предпочтя шаолинскому оружию свое, родное, африканское.
Это был страшный поединок.
Собравшегося было потрапезничать зверя уложили выстрелом – доза снотворного умиротворила его, и он уснул.
Потрясенный увиденным, один из участников боев, посеянный под номером четырнадцать, отказался от своего выступления. Кажется, это был француз. Оживленно жестикулируя и издавая какие-то полуистерические, возмущенные вопли, он покинул колизей. Его никто не удерживал: принцип добровольности соблюдался здесь неукоснительно.
Главный судья, будто в ответ на этот демарш, объявил, что призовой фонд состязаний по решению их организаторов и спонсоров удваивается.
– Ты узнал ее? – спросил Игнатий."
"– Да, я ее узнал. Но где же главный виновник торжества?
– Я его тоже не вижу.
– Придется дождаться финала.
– И развязки, – кивнул я.
