Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Некоторые историки считают, и Светоний в их числе, что его авторству принадлежит чудовищная забава: к столбам привязывают обнаженных христианских девушек, после чего их публично насилует человек, зашитый в звериную шкуру. Известный негодяй Дорифор, за которого Нерон якобы вышел замуж, испуская вопли девственницы, завершает представление символическим убийством зверя, который есть некто иной, как Нерон. Видишь ли, мы приблизились к той черте, за которой начинается нероновщина и ожидание апокалипсиса. Еще немного, и в колизее начнут травить людей собаками, разрывать их на части львами, использовать вместо живых факелов для освещения цирка ночью.
– Как? Участвуя в нем?
– Пока Богуславский себя не обнаружил – да. Но для меня это не просто охота за зверем. Испытание крепости Бога во мне – вот главное. Я должен сразиться со львом и с радостью, если понадобится, умереть, как это делали христианские мученики.
– Но стремление к страданию и смерти было приравнено к ереси и каралось отлучением от церкви.
– Без крови христианских мучеников не было бы священного города. На их костях утвердился Рим. Я должен пройти через это, как привязанная к рогам дикого быка Дирцея прошла через тернии и утесы Киферона.
"Лев, запертый в клетке, внимательно прислушивался к словам Игнатия. Казалось, он все понимал и все помнил – и кресты, которыми наказывались христиане, и доносы рабов, евреев и мужей-язычников, и рудники Сардинии, куда ссылались несчастные, и жестокие бичевания в цирке.
– Да, завтра мы с ним сразимся, – вдохновенно проговорил Игнатий. – И если правда окажется на моей стороне – жив Бог, и Он поможет мне. Пусть обязательно придет Илия, ты передай ему мою просьбу. Он должен видеть, как встречают погибель истинные христиане. И пусть он устыдится и перестанет выдавать себя за посланника Божия – слишком тяжела эта ноша для такого, как он.
