Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Я чертовски устал.
– Как вы думаете, Миледи еще здесь? – спросил Илия.
Его неожиданный вопрос застал нас врасплох. За всеми треволнениями, связанными с участием в гладиаторских боях, операция «Иравади» как-то сама собой отошла на второй план. Упускать Миледи нам было никак нельзя – если бы мы ее потеряли, Богуславский стал бы для нас недосягаем. И в этом Илия был абсолютно прав.
– Я схожу в отель, – вызвался он.
Мы молча кивнули. Илия рассуждал здраво, но приводил слишком много доводов, заставляя заподозрить, что его влечет к Миледи не только чувство долга или проповеднический интерес.
– Ну, я пошел? – напоследок спросил он.
– Как только что-нибудь выяснишь, сразу дай о себе знать, – сказал я.
Он с плохо скрываемой радостью поспешно отодвинул стул и чуть ли не бегом бросился к выходу. Его место тотчас занял Ирокез. Индеец смерил нас твердым, почти ненавидящим взглядом и заговорил с нами по-английски."
"Я далеко не полиглот и не силен в том, что касается средств межнационального общения, но не надо было сильно напрягаться, чтобы понять: Ирокез предлагает нам объединиться в союз.
В пять часов вечера после непродолжительного отдыха мы вновь пришли в колизей. Там царило необычайное оживление – букмекеры сбились с ног, принимая ставки. Большая часть игроков на тотализаторе прочила победу льву-людоеду: зверь был чрезвычайно силен и лют.
Я внимательно оглядел трибуны. Миледи нигде не было, Илии соответственно – тоже. Даша опять отсутствовала – по-видимому, она так и не смогла оправиться от ужаса, вызванного видом крови и страданий людей, выходящих на арену.
