Вечер стучал в окна зловещими колоколами, а я уже готов был распечатать последний акт приближающейся к нам ужасной трагедии. В охране офиса стало так скучно и монотонно, что казалось каждый час превращается в вечность. Теперь мне предстоит стоять с порога и держать под контролем все, кто проходит через эти двери — будь то важные клиенты или злостные кражи, готовые пойти на крайние меры....
Плыли в полном молчании. Наши азиатские друзья были заметно удручены утренней размолвкой. Спокойный, как всегда, выглядел невозмутимым и рассеянно-самоуглубленным. Казалось, он ассоциирует себя с прозрачными водами Нмайки и видит в них свое зеркальное отражение. Садовский удил рыбу и в промежутках между поклевками поглаживал Светлану по колену, как бы давая понять, что этот участок ее тела приватизирован окончательно и бесповоротно. Судя по ее млеющему виду, она была не против приватизации и всего остального.
– Жиголо тут, жиголо там...
– Не обращай внимания, – промурлыкала Светлана. – Это мой бывший телохранитель. Так, мальчик на побегушках – подай-принеси. Ума не хватает даже на то, чтобы сходить в супермаркет за тампаксами. Обязательно перепутает и принесет чай «Липтон» в пакетиках...
Это, конечно, была наглая ложь.
Садовский одарил ее обволакивающим взглядом и, погладив чуть выше колена, сказал:
– Жены «новых русских» – моя специальность.
– Увы, это так, – согласилась Светлана.
Я оценил всю степень самопожертвования Садовского. Наверное, после тяжких испытаний многомесячного плена, где хронически не хватает самого необходимого, а общение с женщинами сведено до минимума, я бы вел себя точно так же.
Всю оставшуюся часть пути до очередного привала мы проплыли, демонстративно не замечая друг друга, что на плоту размером с комнатный палас было крайне затруднительно.
– Все необходимое было заготовлено заранее – бревна, скобы. Мне осталось только скрепить их, – сказал Игнатий. – По-видимому, этот плот предназначался для сплава вниз по реке – его строительством занимались монахи.
– Монахи? – переспросил я.
– А кто же еще?
Я не стал переубеждать его, хотя эта версия не выдерживала никакой критики. Скорее всего, плот был подготовлен людьми Богуславского для бегства из монастыря. Вместе с казной. И рассчитан он был отнюдь не на восемь человек.
Садовский тем временем поймал одного жереха килограмма на полтора и несколько форелей. Этого было достаточно, чтобы приготовить обед, плавно переходящий в ужин.
