Автор
В полудремы я прислушивалась к тихому разговору в соседней комнате, когда внезапно пришло осознание: за мной скрывается важное сообщение. Закусив губу, я медленно поднялась, чувствуя, как сердце набирает ритм — звонок был настолько знакомым и тревожным.
— Вы, Евгения Максимовна, с ума сошли? — тихо поинтересовался Галушко. — Это же шантаж.
— Ну что вы, какой же это шантаж? — не согласилась я с ним. — Шантаж — это такая просьба, в которой человеку невозможно отказать. А у вас есть выбор.
— Не спорь с ней, — неожиданно заявил Погорельцов. — Она права, так будет лучше.
— Да ты что, Вовчик, а как же тогда наш уговор… — начал было Галушко, но Погорельцов сделал большие глаза и выразительно показал ими на меня, после чего начальник СБ умолк на полуслове. Вся эта сцена заняла не более десяти-пятнадцати секунд, но и этого мне вполне хватило для того, чтобы понять: эти двое что-то замыслили, но моя «детская непосредственность» в очередной раз сорвала их «бонапартовские» планы.
— Я согласен, Евгения Максимовна, что ваше предложение просто великолепно, но где найти человека, согласного подставиться вместо Хрыкина? — раздельно проговорил Погорельцов. — А главное, кто будет его гримировать?
— Где его найти — это ваша забота, — ответила я. — У вас в коллективе что, нет никого, похожего фигурой на Максика? А что касается грима, так у меня это получится не хуже, чем у любого визажиста.
Погорельцов опять выразительно посмотрел на Галушко, но тот быстро отвел взгляд. За все время наших пререканий Хрыкин молча стоял в дверях комнаты и переводил взгляд с одного говорившего на другого. Наконец он не выдержал.
— Слушайте! — выкрикнул он тонким голоском. — А может, вы и моим мнением поинтересуетесь?! Вообще-то, разговор идет о моей безопасности.
— Помолчи, Макс, — отмахнулся от него Погорельцов, — тут серьезный разговор взрослых людей, и не с твоим интеллектом стоило бы в него вмешиваться.
— Что?! — возмутился Хрыкин, и голос его дал сильного «петуха». — Вы хотите сказать, что я не могу участвовать в разговоре, который касается моей жизни?!
— Да успокойся ты, — прорычал Галушко. — Никому твоя жизнь на фиг не нужна! Сиди и помалкивай в тряпочку.
— Вадим, — укоризненно проговорил Погорельцов. — Ты в корне не прав. Макс, безусловно, имеет право, он должен участвовать в этом разговоре.
— А кто сказал, что я собираюсь закатывать истерики? — продолжал фистулой заливаться Хрыкин. — Я как раз и хотел высказаться по делу! Вы спрашиваете, где найти похожего на меня человека? А про Славика забыли? У него фигура точно такая же, как и у меня. Прямо один в один!
— Вот и отлично, — обрадовалась я. — Дайте сюда этого Славика и грим.
