Автор
В полудремы я прислушивалась к тихому разговору в соседней комнате, когда внезапно пришло осознание: за мной скрывается важное сообщение. Закусив губу, я медленно поднялась, чувствуя, как сердце набирает ритм — звонок был настолько знакомым и тревожным.
Бутылку с остатками перцовки Котехов держал возле себя и наливал Арчирову только по моему знаку.
— Хрыкин у Погорельцова — не первый по счету проект. Схема проста, как все гениальное. Берется с улицы человек, лишь бы у него были хоть какие-то вокальные данные, потом начинается раскрутка.
— В смысле — раскрутка? — спросила я.
— В прямом. Из никому не известного Вани Пупкина делают знаменитость еще до того, как он вообще появится на эстраде. В газетах, желательно «желтых», мелькают его фотографии, статьи и сообщения о нем.
— А если кандидат бездарен? — наивно поинтересовалась я, плохо искушенная в этих делах.
Мой вопрос вызвал снисходительную улыбку уже захмелевшего Арчирова и откровенный смех Котехова.
— Для этого существует студия звукозаписи, — пояснил директор «Овации». — Записывают несколько часов одной и той же песни, а потом отбирают наиболее удачные куски, с помощью компьютера монтируют их в единое целое, делают аранжировку — и, пожалуйста, песня готова. Точнее, не песня, а «фанера». «Певцу» остается только красиво скакать по сцене и вовремя открывать рот. Иногда ради одной песни на три минуты записывают по пятьдесят-шестьдесят студийных часов.
— А как же он говорит во время концерта? Я же сама слышала, как Хрыкин что-то говорил в публику между песнями. — Конечно же, мне приходилось слышать, что многие современные исполнители поют под «фанеру», но я не могла поверить, что схема надувательства публики настолько проста.
— Женька, — возмутился Котехов, — нельзя же быть такой наивной!
— Это еще проще, — терпеливо ответил Арчиров, видимо, похмельное сидение возле батареи, с наручником на запястье, развязало ему язык.
— Понятно, — смутилась я. Действительно, все так просто. Могла бы и сама догадаться.
— Ты, Илья Семенович, не отвлекайся, — сказал Котехов, отодвигая бутылку, к которой потянулся Арчиров, — ты про хрыкинского директора говори дальше, и подробненько так рассказывай, не стесняйся.
