– Ну что, наелись? – Маргарита решительным ударом подрубила ветвистое дерево его красноречия.
– Спасибо, было очень вкусно, – послушно проблеял Николай, подобострастно заглядывая в глаза начальнице.
В его взгляде не было восхищения, лишь какая-то убогая затравленность, абсолютна ненужная Маргоше. По неизвестной причине Рита не интересовала этого престарелого Казанову как женщина, а это ее не устраивало. Ей казалось, что для серого и посредственного Николая будет достаточно легкого аванса в виде ужина в приличном месте с красивой женщиной, а дальше он уже станет грести сам в нужном направлении. Плавал Коля как топор, поэтому осуществление мести требовало от мстительницы дополнительных усилий. Строить глазки человеку, который выбросил ее когда-то из своей жизни, как рваный носок или фантик от ириски, оказалось сложно. Маргариту тянуло на перманентные пакости, несовместимые с кокетством. Медленно, но верно до нее доходило: Николай вел себя не как мужчина, а как подчиненный, рассчитывающий на повышение зарплаты. Тем лучше. Материальная зависимость – самый прочный и надежный стимул любых отношений, как деловых, так и личных. Хотя это было унизительно и обидно. Чувствуя себя бабочкой, промахнувшейся мимо цветка и угодившей в чертополох, Маргарита раздраженно процедила:
– «Спасибо» – обтекаемая форма благодарности, вы не находите? Вроде как отплатили добрым словом за доброе дело, а с другой стороны – дешево отделались. Эквивалент не соблюден.
Коля напрягся. В каких единицах она измеряет этот пресловутый эквивалент?
– Я готов соблюсти! – Он улыбнулся настолько старательно, что в челюсти что-то щелкнуло.
– И каким же образом? – Маргарита провоцировала его, сознательно ставя в неудобное положение. Она тянула свою месть, как сливочную тянучку, но удовлетворения и ожидаемой сладости не чувствовала.
Николай весьма приблизительно предполагал, что следует делать, но даже в общих чертах озвучить это не позволял скудный словарный запас. Разумеется, определенный набор понятий был ему известен, но ни одно из этих слов произнести в приличном месте было нельзя. Подивившись скудости русского языка и слегка обидевшись на бестактную Маргариту, он затих, запутавшись в формулировках.
Маргарите надоело делать первые шаги, медленно, но верно превращавшиеся в галлопирование навстречу медленно соображавшему кавалеру.
