Беру бутылку и начинаю жадно пить. Чувствую на себе взгляд Артура, и по телу начинают бежать мурашки. Потому что смотрит он так, будто готов сожрать. И даже если его лицо не выражает такого намерения, глаза говорят громче всяких слов и мимики.
Скосив глаза в сторону, сталкиваюсь с его взглядом и не отвожу свой, пока цежу воду. И даже когда возвращаю бутылку Артуру, продолжаю смотреть на него. Он тоже, не глядя, подносит бутылку ко рту и начинает пить.
Наши взгляды будто приклеенные. Никак не могут оторваться друг от друга.
В палатке мгновенно становится жарко, хотя я видела, что она с отражающим покрытием. И даже если ее ставили в самый солнцепек, она все равно не должна нагреваться. Но я чувствую, как кожу покрывает тонкий слой испарины, а во рту опять пересыхает.
Сначала отодвигаюсь, а потом и вовсе встаю. Может, если я буду немного дальше от источника этого пожара, мне станет легче дышать?
Как только поднимаюсь, взгляд Артура медленно путешествует вниз по моему телу. Цепляется за край короткой футболки, потом — за пирсинг в пупке, спускается ниже по коротким трикотажным шортам и по ногам до самых щиколоток. Мне даже кажется, что он заставляет тонкую цепочку на щиколотке звенеть. Как будто сотрясает все своим взглядом. Потому что даже я немного вибрирую от напряжения, которое Артур порождает одним своим вниманием.
Отняв бутылку от губ, он облизывает их и проводит идеальными белыми зубами по нижней губе.
— Ты девственница? — задает вопрос, от которого мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются от шока.
Сима зависает на несколько секунд. У нее на лице такой неподдельный шок, что даже выглядит комично. Я спросил, чтобы подразнить, но теперь мне и правда интересно, целочка ли сестренка моего друга.
— Не твое дело! — рявкает Сима, а потом…
Эта засранка снимает свою микрофутболку, под которой, черт подери, у нее нихрена нет!
Я давлюсь водой и закашливаюсь. Зря я сделал новый глоток. Лучше бы сдох от жажды.
— Какого хера ты творишь? — сиплю.
— Ты же сказал, что я буду спать с тобой голая.
— Я же пошутил, — выдаю еле слышно и снова прокашливаюсь. — Оденься! — рявкаю, а потом, вскочив на ноги, вылетаю из палатки.
Выпиваю залпом остатки воды из бутылки и, смяв ее, тащусь до урны. Стояк, который пытается прорвать ткань свободных спортивных шорт, мешает свободно передвигаться. Но и стоять на месте для меня сейчас смерти подобно.
Пиздец, какие у нее сиськи! Я видел всякие.