Гарри был еще слишком мал, он не понял, в чем дело, и несколько своих «монеток» просто съел. Пришлось ссужать внука дополнительными шоколадными средствами.
Папа очень любил все фотографировать и снимать на камеру. Благодаря этому наши детские забавы во многом остались в памяти.
Так было до тех пор, пока не ушла мама. Еще неизвестно, на кого больше повлияла трагедия развода, иногда мне кажется, что на папу. Его бросила женщина, которую он так любил! Джон Спенсер был образцовым отцом-одиночкой с точки зрения соседей, Сара и Джейн уже учились не дома, а вот нас с Чарльзом папа лично каждое утро отвозил в школу и после обеда забирал. Но теперь этим все и ограничивалось, остальное было передоверено няням.
Война с нянями не отвлекала меня от отца, мне было жаль брошенного папу, и я постоянно была рядом с ним, принося чай, подавая газету, разговаривая о чем-то… Сара издевалась:
– Диана у нас папочкина дочка-утешительница!
Я не понимала, почему это плохо. Если папа скучает и грустит, должен же кто-то его утешить…
Сейчас я понимаю, что если бы попыталась так же подходить к Чарльзу, то никакая Камилла мне не была бы страшна, даже при полном отсутствии сексуального опыта я могла бы быстро найти ключик к сердцу мужа. Но я видела в Чарльзе взрослого, умного, сильного собственного защитника, к тому же знающего мир, в который я попала, с пеленок, тогда как я сама там новичок. Мне и в голову не приходило пожалеть Чарльза, ведь принцы из романов Барбары Картленд не нуждались в защите.
Кроме того, у папы быстро нашлась другая утешительница, мгновенно вытеснившая всех нас, в том числе и меня, из его сердца, из его мыслей, из его жизни!
Вскоре после того, как мы после смерти дедушки перебрались в Элторп, папа умудрился влюбиться в Рейн. Сразу два категорически не подходивших нам обстоятельства – роскошный, огромный, в 121 комнату замок, при этом плохо отапливаемый и очень неудобный, и мачеха, шумная, активная, с ярко-красными ногтями, вечно постукивающими по столу, с выдумками, ставившими нас в тупик, с бравурной речью…
Хуже не придумаешь – отдать Элторп на разграбление Рейн. Да, конечно, она добилась, чтобы провели нормальное отопление, в двадцатом веке обходиться каминами как-то не современно. Но ради получения средств Рейн с легкостью распродала часть коллекции Элторпа, чего мы ей так и не смогли простить.
Но главное – она подчинила себе нашего папу, и я сразу почувствовала себя совершенно одинокой. Этого я тоже не смогла простить Рейн.
Папа с восторгом подчинился женщине, во всем взявшей на себя инициативу, доверил ей и свое поместье, и своих детей, и себя. Детей она быстро отшила, мы старались приезжать домой как можно реже, Элторп сильно изуродовала и только отца сумела вытащить почти с того света.